Книга Сводная сестра для мажора, страница 89 – Мария Манич

— Мне больше нравится, когда ты не строишь из себя клоуна, Мишутка, — бормочу саркастически, когда мы идём плечо к плечу в огромном мебельном магазине. — Амплуа бэдбоя тебе идёт больше.

— А тебе — амплуа мегеры, — ржёт Чернов. — Пай-девочки совсем не твое, Катенька!

Я даже не успеваю среагировать и опять его чем-нибудь долбануть, как он перехватывает мои руки ладонью и бросает меня на ближайшую декорированную кровать. Визжу как ненормальная и смеюсь.

Чернов ложится поверх моего тела, удерживая свой вес на руках и под грохот моего разбушевавшегося сердца чертит носом линию по моей скуле до моих губ.

— Тут везде камеры, Миш, — произношу севшим голосом.

— Я не делаю ничего противозаконного, — тихо говорит Миша и опускается на руках чуть ниже.

Его бёдра вжимаются в мои, и я предательски вздрагиваю, словно меня ударило током, подбрасывая вверх. Ничего он не делает, ага, как же! У меня пальчики на ногах поджимаются от остроты ощущений, и я тянусь к нахально улыбающимся напротив моего лица губам. Обхватываю его колючие щеки ладонями и притягиваю ближе к себе.

— Молодые люди, встаньте с выставочного образца, — раздаётся нудный голос над нашими головами. — Или мы вызовем охрану.

— Мы берём эту кровать, — невозмутимо произносит Миша, принимая вертикальное положение. — Где можно оформить?

— Куда? — Округлив глаза, поднимаюсь вслед за ним. — С ума сошел?

— Поставим на нейтральной территории, — подмигивает мне Миша. Как только продавец отходит от нас в сторону, хватает одну декоративную подушку и кричит мне: — Лови. Бежим!

— Не обращайте внимания, он не в себе, — произношу, стараясь сдержать рвущийся наружу смех, и опускаю подушку обратно на постель. — Чернов, ты идиот!

А это я шиплю уже Мише, когда догоняю его в проходе.

На выставку Дали добираемся ближе к вечеру. Проводим там совсем немного времени, потому что уже нужно выезжать назад, в сторону дома.

День получился очень насыщенным и просто замечательным. От усталости гудят ноги, от улыбки, не сходящей с моего лица, болят губы. И не только от неё. Они раскраснелись и обветрились, как и губы Чернова. Если в понедельник в универе он сделает вид, что не знает меня, я, наверное, убью его.

Я столько улыбалась и смеялась, восполняя недостаток положительных эмоций за все полгода, что жила в страхе и коконе. А всего-то отвлеклась и провела время с классным парнем без оглядки на прошлое и постоянные напоминания отца о своей никчёмности.

В машине почти сразу же вырубаюсь от переизбытка чувств.

Просыпаюсь уже на подъезде к городу и сквозь опущенные ресницы смотрю на Мишу. По его расслабленному лицу бегают блики фар проезжающих мимо машин. Одной рукой он придерживает руль, сосредоточенно смотря на дорогу, а пальцами второй почёсывает подбородок.

На телефон, прикрепленный к приборной панели, падает какое-то сообщение, и Чернов дёргается, выключая звук оповещения. Бросает на меня быстрый взгляд, прежде чем открыть его. Прикрываю глаза. Притворяясь спящей, стараюсь выровнять дыхание и, видимо, снова проваливаюсь в сон. Потому что второй раз меня будят осторожные касания.

— Кать, приехали.

— Ммм, — бормочу, стараясь разлепить глаза.

Слышу короткий смешок, а через несколько секунд меня уже прижимают к твёрдому мужскому телу.