Книга Дети волков, страница 132 – Вера Бук

— Иессей! – закричал Хофер. Я попытался бежать еще быстрее, но боль в ребрах сковала мои легкие. Хофер тоже вышел из машины и побежал за мной. Я был уверен, что он вот-вот выстрелит в меня, но он этого не сделал. Он догнал меня перед самой кромкой леса.

— Да что с тобой такое, парень!

Он потянул меня за плечо, и я не смог удержаться. Я начал кричать на него, высказывая в лицо свои подозрения:

— Это же записка Ревекки? Я же прав?! – кричал я, показывая ему клочок бумаги. – Как записка Ревекки оказалась в твоей машине? Когда она была в твоей машине?

Я злился. Был в отчаянии. Я ожидал, что он будет все отрицать, возможно, потому что я вырос в окружении лжецов. Но Хофер просто посмотрел на записку, недоумевая, а затем опустил руки в знак покорности.

— Вернись в машину, – сказал он. – Я тебе все объясню.

Он отвез меня к дому на опушке леса, в нескольких километрах от города. Судя по девизу на облупившейся стене дома, ранее это место было виноградником: «Без вина и без мада́мы душу дьяволу отдал бы!» За домом журчал ручей, а за ним возвышался заросший виноградник, который, вероятно, не возделывался уже несколько поколений. У дома был разбит небольшой сад, в центре которого росло грушевое дерево. Ревекка обожала груши. Во время длинной перемены мы иногда ходили в Альменен, чтобы сорвать парочку. И хотя они свисали над стенами на толстых тяжелых ветвях грушевого дерева или лежали посреди дороги, мы прикарманивали их тайком. Возможно, мы уже тогда чувствовали, что в глубине души были маленькими воришками.

Комиссар Хофер припарковал машину. Он выглядел подавленным, и внезапная тишина затянулась. Наконец, он заговорил:

— Она пришла ко мне и спросила, могу ли я узнать адрес человека, по номеру телефона. Она не могла позвонить ему, поэтому попросила отвести ее сюда, чтобы она могла поговорить с ним. У меня была долгая смена в городе, поэтому мы договорились, что встретимся, и я отвезу ее сюда и подожду в машине, пока она не выйдет и не сообщит мне, что все в порядке. Я спросил ее, действительно ли она в безопасности, но она говорила очень уверенно и попросила пообещать, что я никому не расскажу, куда она уехала. Иессей, она не создана, чтобы жить на горе.

Я слушал, не глядя на него, и продолжал теребить записку, как это часто делала Ревекка. Я злился, потому что Хофер мне солгал. Он был еще одним человеком, кто солгал мне. И конечно, я злился на Ревекку. Она не сказала мне ни что хочет уехать, ни куда уедет.

— Ты не хочешь выйти? – спросил Хофер, и я долго смотрел в окно машины, прежде чем отстегнуть ремень безопасности и открыть дверь. Когда я подошел к входной двери, мне показалось, что я увидел движение в одном из окон. Тень за задернутыми шторами, и я слышал, как свистит чайник. Может быть, они завтракали. В жизни за горами (в нормальной жизни) они могли бы сидеть за столом и завтракать хлебом, холодной нарезкой, маслом, грушевым джемом и двумя яйцами на расписанных цветами подставках. Я представлял себе, как счастливая Ревекка сидит в пижаме на стуле, поджав одну ногу. А потом прихожу я, звоню в дверь и все разрушаю. Мальчик из той жизни, которую она смогла оставить позади.

Я так легко представил эту сцену и в тот же момент растерял все мужество. Я смотрел на дверной звонок с надписью «Лаудер». Значит, его полное имя было Адриан Лаудер. У Ревекки началась новая жизнь, а я все это время волновался и делал все возможное, чтобы найти ее. Она явно хотела навсегда забыть гору. А я был частью горы.