Книга Дети волков, страница 129 – Вера Бук

— Но, как я уже сказал, возможно, это просто совпадение, – прервал мои размышления Греко. – Между Мадером и Мадрайтером очень большая разница!

— Но ты сказал, что он подходит под описание.

— Мне кажется, что высокий рост и серые глаза могут быть у сотни людей.

— Но где еще прятаться преступнику, если не в поселении?

— Не знаю, некоторые бегут в Таиланд или Мексику, Смилла!

Нас прервал робкий стук в дверь.

— Папа, прости, но не сейчас! – закричала я.

— Это я, – за дверью послышался голос моей мамы, хотя вообще-то она никогда не стучала. – Я просто хотела спросить, не хочет ли доктор Греко остаться на ужин.

— Поверь, ты не хочешь, – сказала я Греко.

Но он прокричал в ответ:

— Я с удовольствием останусь на ужин, большое спасибо.

В нашей семье ужин полностью оправдывал свое название – обычно мы готовили хлеб^[24]. С маслом, сыром, холодными закусками, маринованной селедкой и пакетированным салатом с макаронами. Мне было неловко от того, как непринужденно Греко сидел за столом, накрытым маленькой цветочной скатертью. А еще оттого, что моя мама не упускала ни малейшей возможности узнать побольше о нашем знакомстве.

Естественно, она считала, что я последовала ее совету и заигрывала с Греко. Но даже она удивилась, что я ударила дверь его машины своей дверью – Греко беззаботно рассказал ей и об этом.

Я поразилась тому, как спокойно Греко отнесся к расспросам моих родителей и как расслабленно он выглядел. Он был уже не таким чопорным и деловым, каким казался при нашей первой встрече. Возможно, он действительно чувствовал себя с нами непринужденно.

Когда я наконец проводила его до двери и тихо извинилась за маму и за все остальное, включая суровые вопросы отца, мне даже показалось, что он выглядел радостным.

— А мне кажется, что вечер был очень приятным, – сказал он. И когда он сел в свою машину, на пассажирской двери которой по-прежнему красовалась оставленная мной вмятина, я не смогла с ним втайне не согласиться. Вторая встреча с одним и тем же психиатром. Джули, кажется, это мой личный рекорд.

Я закрыла входную дверь и некоторое время постояла в коридоре, чтобы спокойно обдумать то, что Греко рассказал о Мадрайтере. Если ты – мать девочки, Джули, а этот Мадрайтер – ее отец, то, должно быть, именно он тебя и похитил. По времени тоже все сошлось. Греко сказал, что Мадрайтер водил полицию за нос в течение года, прежде чем скрылся. Что, если в тот год он уже жил в поселении на горе? А что, если он перестал играть в кошки-мышки только потому, что ты забеременела?

Я не могла не вспомнить, что твоя дочь позволила мне обнять ее. Она прижалась ко мне, словно чувствовала, что между нами существовала особая связь. Проходя мимо кухни, я крикнула родителям, что сегодня мне лучше лечь спать пораньше. Я собиралась придерживаться своего плана и отправиться в поход, Джули. Неважно, кем был этот Мадер, завтра я буду искать его – и тебя – в поселении.

Они оставили меня в больнице на всю ночь, и, сколько бы я ни повторял им, что мне нужно вернуться, они хотели, чтобы я отдохнул.

Подниматься на гору ночью в кромешной тьме для них, городских жителей, звучало как настоящее безумие. Они забыли, что свет дает не только электричество, но и луна. Возможно, они даже успели забыть, как выглядит ночь за городом, потому что когда животным не нужно ориентироваться в темноте много поколений подряд, ночью они становятся слепцами.