Книга Дети волков, страница 151 – Вера Бук

Полицейский нахмурил брови, задал несколько важных вопросов и, когда наконец положил трубку, казалось, впервые по-настоящему заинтересовался делом.

— Кто-то водит нас за нос, – сказал он. – Мы отправим патруль и осмотрим квартиру. Но пока не доберемся до Хофера, мы больше ничего не сможем сделать.

— Спасибо, комиссар, – поблагодарил Джозеф Лаудер. И после того, как я в след за ним пробормотал «спасибо», мы оба встали.

— Оставьте мальчика здесь, мне нужно еще несколько деталей для отчета, и я сам позже отвезу его домой, – сказал мужчина. Он внимательно разглядывал меня, задумчиво вертя ручку между средним и указательным пальце. Господин Лаудер взглянул на меня, как бы спрашивая, согласен ли я остаться, и я не хотел. Мне было некомфортно в офисе комиссара, но я не знал, что сказать, потому что слова полицейского звучали скорее как приказ, а не вопрос.

Господин Лаудер ободряюще похлопал меня по плечу. Меня преследовало ощущение, что я попался в ловушку и мне не стоило оставаться в участке.

— Спасибо, господин Лаудер, – пробормотал я, когда он уже стоял у двери. Видимо, он меня услышал, потому что на мгновение приостановился и кивнул мне. Только когда он ушел, я вспомнил, что винтовка моего отца все еще стояла у него дома.

Как он узнал мое имя, Джули? Откуда он знал, кто я? Ты рассказала ему обо мне? А иначе как еще он мог узнать, что я приеду, чтобы забрать тебя домой?

— Что ты с ней сделал? – прошептала я.

— Впечатляет, насколько прочной может быть дружба, – сказал Мадрайтер, все еще лежа на земле. – Такой тесной связи можно позавидовать. У меня нет ни одного друга, который бы сделал для меня что-то подобное. Но на самом деле тобой движет уже не дружба, а чувство вины. Я прав?

Я ошеломленно посмотрела на него, и в груди у меня образовался комок, пробуждая доселе спящую ненависть.

— Что ты с ней сделал? – снова прошептала я, и, когда он усмехнулся, пистолет в моей руке начал дрожать, словно оживая.

Вместо ответа он продолжил:

— В лесу запрещено разбивать лагерь. Не говоря уже о том, что это вдвойне опасно для двух хорошеньких молодых девушек. Кто знает, что может случиться.

Он играл со мной. Я не должна была поддаваться на его провокации.

Из нас двоих именно я держала пистолет, а он лежал связанный на земле.

— Не тебе говорить мне о запретах, – зашипела я. – И не говори мне о чувстве вины! Я задала тебе конкретный вопрос.

— Правда? Напомни-ка мне, а то, боюсь, я опять забыл.

Снова его игры. Откуда у подстреленного, связанного и лежащего на земле человека было столько уверенности? Вероятно, он так долго водил полицию за нос, живя без каких-либо трудностей и делая все, что ему заблагорассудится, что возомнил себя неприкасаемым.

— Ты забрал ее на гору и держишь в плену? – спросила я. – Или ты спрятал ее в другом месте, чтобы она играла роль твоей жены?

Он улыбался. Почему эта тупая задница продолжала улыбаться?

— О, Смилла. Это все, к чему ты смогла прийти за годы поисков? Откуда в твоей голове так много фантастических идей? А, погоди, кажется, я понял, в чем дело. Какие еще образы могут прийти в голову шестнадцатилетней девчонке, когда она думает о том, что за участь постигла ее лучшую подругу?

Я не ответила. Меня переполняло настолько сильным отвращением, что казалось, меня стошнит. Конечно, в моей голове возникали образы, причем очень конкретные. Образы, которые не давали мне спать по ночам и которые с годами становились все более и более многочисленными. В шестнадцать лет формируется лишь смутное представление о том, что люди могут сделать друг с другом, но оно меняется с каждой книгой, каждым фильмом и каждой увиденной и прочитанной газетной статьей. В моей голове тебя мучили множеством разных способов, Джули, и потому я вдруг осознала, что вряд ли вынесу еще одну версию. Я хотела знать только одно. Самое важное.