Книга Дети волков, страница 152 – Вера Бук

— Она еще жива?

Он насмешливо посмотрел на меня.

— А ты как думаешь?

Я сглотнула. Он врал, Джули. Мне хотелось, чтобы он врал. Зачем ему было говорить мне правду? Почему он вообще со мной разговаривал? Мой отец как-то сказал мне, что некоторые преступники очень любили рассказывать о своих преступлениях. Возможно, потому что они слишком долго держали произошедшее в тайне ото всех, запрятав внутри себя.

Болезненное ощущение власти, как и любое другое чувство, стоило вдвое меньше, если человек не мог ни с кем им поделиться.

— Я знаю, что ты оставил ее при себе после похищения.

Он пожал плечами. Движение получилось скованным из-за связанных за спиной рук.

— Да, они все какое-то время живут у меня. Я обычно забочусь о том, чтобы им не было ску…

— Сколько? – перебила я.

— Зависит от обстоятельств. Может, несколько недель.

— Ты врешь. У вас с ней ребенок. А родить за несколько недель невозможно.

Он ничего не ответил, только повернул голову в сторону зубчатой каменной стены.

— А ты знала, что внутри горы есть система пещер, где анабаптисты скрывались от преследований? Местные эту историю замалчивали, потому что она оказалась слишком неприятной и страшной, чтобы рассказывать туристам. Но именно здесь, в самой труднодоступной, суровой части гор, несколько сотен лет назад небольшая община анабаптистов создала ходы в толще горы, чтобы хранить свои запасы в сухости и растить детей. Наверняка сложно представить, каково это, жить в кромешной тьме? Мокрицы и летучие мыши могли бы так жить, но вот люди…

Внезапная смена темы меня раздражала. Я нервно глянула в сторону скалы за его спиной. Он вел к тому, куда тебя отвез?

— Тем не менее эта маленькая упорная анабаптистская община смогла продержаться дольше остальных, – продолжал Мадрайтер. – И знаешь, что самое трагичное? В конце концов убежище обнаружили, потому что их собственный ребенок забрел слишком далеко от пещеры. Эта маленькая девочка играла в лесу и подошла слишком близко к деревне. Не знаю, то ли она заблудилась, то ли ей просто было любопытно посмотреть на тех, кто жил вне пещеры. В тот день в деревне развернули скотный рынок, приехало много людей, и среди посетителей оказался один из самых известных анабаптистских охотников в стране – Густав Эйленгольд. Он увидел девочку на опушке леса, сложил два и два и проследил за ней вплоть до пещер. Он быстро сообразил, что анабаптисты должны были сделать себе запасной выход, поэтому ушел и позже вернулся уже со своими друзьями-охотниками на анабаптистов. Они и правда нашли второй выход, как и предполагал Эйленгольд – прямо в этом ущелье. Тогда Эйленгольд и трое его друзей расположились перед отверстием в стене, а остальные охотники на анабаптистов принялись за дело, ради которого собрались: она зашли в пещеры с факелами и оружием и принялись выслеживать анабаптистов. В панике многие из них сбились с пути и погибли во мраке горы. А тех, кто пытался воспользоваться дополнительным выходом, Эйленгольд и его приспешники ловили и убивали в ущелье. Возможно, это было последнее убежище анабаптистов во всей стране. Говорят, через полгода, весной, когда снег начал таять, кровавые потоки потекли с ледника в долину. Но эта последняя деталь, скорее всего, просто легенда.

У меня закружилась голова, потому что я поняла, почему он рассказывал мне эту историю. Ущелье превратилось в кладбище для последних анабаптистов, и оно же впоследствии стало кладбищем для жертв Мадрайтера. Он, должно быть, считал себя охотником, преемником идей Эйленгольда. Труднодоступное ущелье с системой горных пещер, которую с трудом можно было найти даже в те времена, стало идеальным местом, чтобы спрятать… людей. Звучало логично, Джули. Я смотрела на скалу, за которой скрывался лабиринт туннелей, вечно темных пещер, и мне стало холодно от мысли, что ты, возможно, уже десять лет жила там и ждала меня.