Книга Дети волков, страница 30 – Вера Бук

— А стоит ли это делать? – спросил Хофер. – Вы говорили с Иессеем? Он сам-то этого хочет?

— Как вам сказать…

— И даже если бы он захотел, – вздохнул Хофер и снова вернулся к пирогу. – Боюсь, нашим главным препятствием станет убеждение родителей. И как мальчику каждый день добираться из Лестницы Иакова до той школы?

— Эм, я подумала, что лучшим вариантом для него будет школа-интернат. Есть одна очень хорошая…

— Школа-интернат? – Хофер посмотрел на меня широко раскрытыми глазами, так и не донеся вилку до рта, положил кусок пирога обратно на тарелку и вытер рот салфеткой. – Боюсь, это невозможно.

Я даже не пыталась скрыть разочарование. Когда Хофер с живым интересом изучал сочинения Иессея, я подумала, что он поддержит мою идею.

— Знакомы ли вы с историей анабаптистских движений, фрау Бендер?

— Не очень.

— Хм, это печальная история, полная угнетения и смертей, одинаково жестоких практически во всех частях Европы. Существует множество теорий о причинах конфликта, но, на мой взгляд, все довольно тривиально: небольшая группа людей хотела жить по-другому и верить во что-то отличное от основной массы населения. Понятный мотив. Помимо государственных властей, в гонениях участвовала и Римско-католическая церковь. Одних анабаптистов выгоняли с их владений, выжигая все дотла. Других топили в реках, как беспризорных котят. Позже добавились казни и сожжения на костре. Некоторым анабаптистам удалось бежать в горы, где они некоторое время прятались в пещерах. Но затем на их поиски отправились так называемые «охотники на анабаптистов». Почетная профессия в то время.

Хофер встал, подошел к полке и достал оттуда толстый фолиант. Когда я взяла протянутую мне двумя руками старую книгу, показалось, что она весила целую тонну.

— Если вам интересны подробности, рекомендую прочитать этот сборник, – сказал он. – Изгнание анабаптистов проходило настолько интенсивно, что последние их выжившие потомки бежали на кораблях за границу. Сейчас они живут в коммунах то ли Америки, то ли Канады. Так что официально в Европе больше не осталось анабаптистов, по крайней мере с точки зрения вероисповедания. Но неофициально, – он сделал многозначительную паузу, указывая на потолок, – неофициально там, наверху, живет последняя религиозная община. Именно мой дед построил это поселение, чтобы дать анабаптистам шанс вернуться к своим истокам. Вы должны знать, что отец-основатель братства был родом из этих мест. И мой дед считал, что его задачей было стать покровителем этих бедных людей после всего, через что пришлось пройти их предкам. Эта миссия позже была возложена на моего отца. А после отца – на меня. И однажды я доверю ее своему сыну, Мартину.

В его взгляде снова мелькнула гордость, как и после того, как он прочитал и похвалил сочинения Иессея. Мне показалось, что он искренне заботился о мальчике, и оттого во мне затеплилась надежда.

— Разве частью процесса социальной реинтеграции не является возможность получить соответствующее образование? Чтобы люди могли жить так, как сами захотят? В школе Иессей смог бы выучиться на понравившуюся ему профессию!

— Вы не совсем правильно поняли, фрау Бендер. Никто не говорит о реинтеграции. Речь идет о том, чтобы наконец-то обрести защиту и покой. А защиту и покой можно найти только здесь, с нами.