Книга Дети волков, страница 85 – Вера Бук

Я должна была связаться с психиатром. Но что мне ему сказать? Для тех, кто не был знаком с тобой, Джули, мои «догадки» снова прозвучат как дикие домыслы. Для полиции, для психиатра…

— Нет, я ничего не слышала. Наверное, ушла в текст с головой. И как?

— Она была великолепна! – Отец перемотал новости, чтобы найти начало, а мама села на диван и скрестила ноги.

— Не передашь мне чипсы, Смилла? И кстати, ты мне все загородила.

Я повернулась к ней, не делая ни шагу в сторону.

— Мам, допустим, одному из героев твоего романа срочно нужно с кем-то сблизиться и поговорить, но этот человек находится в психиатрической клинике и так упорно молчит, что все думают, что он немой.

— «Безмолвный пациент», – быстро ответила мама. – Алекса Михаэлидеса.

Я непонимающе взглянула на нее.

— Это такой психологический триллер, – сказала она.

— Да? – удивилась я.

— Главный герой потом сам устраивается работать врачом в психиатрическую клинику, – продолжила она. – Но мне его решение показалось слишком очевидным.

Мой отец промотал слишком далеко и ругнулся. Он нажал на паузу, кинул телегид через ручку кресла и сказал:

— Через минуту начнется. Может, выберешь, что посмотрим потом?

— А что бы сделал твой персонаж? – спросила я.

— Моя героиня. – Мама взяла журнал с расписанием телепередач и положила его рядом с собой на диван, потому что в голове она уже прокручивала свой собственный сюжет. – Моя героиня была бы женщиной лет сорока, нет, погоди, студенткой-психологом, которая бы делала вид, что заинтересована в психиатре, чтобы добраться до его пациента. В процессе оказалось бы, что и у него, и у нее есть темное прошлое, связанное с этим пациентом. А потом, – в ее глазах мелькнул восторг, – они влюбились бы друг в друга!

С внезапным волнением она поставила бокал с вином на стол, встала с дивана и выбежала из гостиной. Отец укоризненно посмотрел на меня, и я виновато пожала плечами.

Я должна была с самого начала понять, что так у меня ничего не получится. Я не умела флиртовать и уж точно не умела играть. Я должна была найти другой способ добраться до этого Греко.

На этот раз все было хуже, чем обычно, потому что на школьном дворе для меня не осталось больше безопасного места и не было фрау Бендер, которая выглянула бы из окна и вмешалась.

Исчезновение фрау Бендер было на моей совести, а весь Альменен превратился в слепое пятно, где никто из взрослых не видел наших страданий и не спешил на помощь. Наоборот, взрослые подстрекали своих детей, своих сыновей, чтобы они подкараулили меня и напали, как только я выйду из супермаркета. Я успел заметить в окне, как отвернулась кассирша и как отворачивались все, кто входил и выходил из супермаркета после меня. Они отводили взгляд и ускоряли шаг, а я лежал на полу, пока меня избивали ногами. Наверное, они думали, что я заслуживал избиения. Что все, кто жил в поселении, заслужили его. Я был первым человеком из поселения, ступившим на территорию Альменена. Мне пришлось спуститься за продуктами, потому что запасы подходили к концу. И потому что отец больше не мог меня остановить.

Он вообще не проронил ни слова с тех пор, как приезжали офицеры. Мы молча присматривали за мамой и так же молча расходились, как будто ничего не произошло. Но мы лишь притворялись.