Книга Дети волков, страница 86 – Вера Бук

Я лежал, прижатый щекой к земле, и смотрел, как мои продукты разлетались по улице. Мальчишки разорвали мой рюкзак, вывалили содержимое в грязь и принялись разрывать пакеты с рисом и лапшой, чтобы потом высыпать их мне в лицо, пока двое из них удерживали меня на земле. Следом шли яйца и мука. Меня наказывали, покрывая дегтем и перьями, как в прошлом наказывали преступников, потому что для них я был преступником из прошлого. Сыном преступника. Они и сами пели про это, переделав старый детский стишок:

— Пришел молодой сын преступника, сын преступника, сын преступника, пришел молодой сын преступника, сказал тихонько…^[20]

Они всегда становились изобретательными, когда хотели помучить других.

Мука застлала мне глаза, и я отчаянно заморгал. Мимо под уклон дороги прокатилось яблоко, а за ним клубень сельдерея. Кто-то пнул меня в спину. Я вздрогнул, корчась от боли, и двое держащих меня мальчишек не упустили возможности пнуть меня в лицо несколько раз. Я попытался отвернуться, но их измазанные глиной ботинки мелькали со всех сторон. Едва опустошив мой рюкзак, остальные мальчишки присоединились к избиению. Я чувствовал во рту привкус металла, крови. Я сплюнул и закашлялся. На этот раз они были настроены серьезно. Я знал, что они убьют меня.

Один из них наступил мне на голову. Он пинал меня сверху вниз, втаптывая в землю. Сильно. Решительно. Так же обычно затаптывали кротовые норы. С подошвы его ботинка сыпалась грязь, пачкая мне голову.

«Сын преступника» было последним, что я услышал, а последним, о чем я мог думать, была струйка крови, вытекшая у мамы из уха и засохшая тонкой линией на лице, которую я заметил, когда отец принес ее домой. Они выбили моей маме мозги. А теперь они выбили мозги мне. И пусть это были жители деревни, а не горожане, какая разница? Мы с ними никогда не смогли бы ужиться.

И тут мир внезапно накренился. Казалось, что моя голова покатилась вниз по наклонной дороге вслед за яблоками. Из Альменена туда, где находилась Ревекка.

Крысы могли выжить, даже если их спускали в унитаз. Они все равно могли найти дорогу назад. Не помню, где я услышала об этом. Возможно, от одной из одноклассниц. Конечно, она рассказывала об этом своим подругам, а не мне, потому что в школе девочки со мной не разговаривали. Только обо мне.

Я всегда хотела стать частью их мира. Я хотела быть как все. Такой же нормальной, как они. Как же быстро все изменилось. Теперь мне хотелось стать крысой. Крысой, которая могла найти дорогу домой. Постоянно передвигаясь на четвереньках в своей норе в подвале, я уже была близка к этому.

Я перевернулась на спину, пытаясь найти безболезненное положение для покрытого царапинами и синяками тела. Заметил ли кто-нибудь в школе, что я исчезла? Заметила ли мама? Скорее всего, нет. Моя мать уже давно ни на что не реагировала, когда я возвращалась днем с уроков. Ей было все равно, приходила ли я вообще. А одноклассницы? Стоило мне подойти к ним, чтобы вместе посмеяться или просто послушать их, они всячески делали вид, что я была для них пустым местом. Грязным пустым местом. Иногда они гримасничали и махали перед носом руками с накрашенными ногтями, приговаривая: «Вы чувствуете? Кажется, чем-то воняет». Я понимала, что они подразумевали меня.