Книга Дети волков, страница 94 – Вера Бук

Когда мужчины охотились на животных в лесу или отец Иессея забивал козла, трупы подвешивали, чтобы они истекли кровью. Животному связывали ноги, иногда обе, иногда только одну, как у меня, а затем подвешивали за балку крыши, чтобы оно не касалось земли. Я видела однажды подвешенную лань. Я не помнила, кто ее подстрелил и принес домой, но было ужасно смотреть на то, как она висит, извиваясь. Мы с Иессеем были тогда еще совсем маленькими. Года четыре-пять. Иессей побежал к отцу и сказал ему, что лань на самом деле была жива, на что его отец ответил: «Подожди немного, пока она не истечет кровью». Я убежала и спряталась, а Иессей вернулся к лани и остался с ней, чтобы подержать ее голову. Ее глаза были так широко раскрыты от страха, что в них было больно смотреть. Но он остался с ланью и держал ее за голову, пока она не умерла. Как бы мне хотелось, чтобы Иессей был рядом и поддержал меня, как тогда ее.

Одиночество. Темнота. Кровь в моей голове. Онемевшие руки и ноги, свисающие по сторонам от моего тела, как будто они больше не принадлежали мне. Даже если бы их стало больше двух, я бы этого не поняла. Четыре ноги, как у истекающей кровью коровы. Восемь ног, как у паука, повисшего на нити. Я видела их перед собой. Я видела себя перед собой.

— Ревекка?

У меня начались галлюцинации. Я лань на веревке.

— Ревекка.

Что-то тянуло меня. Тянуло за одну из моих четырех, или шести, или восьми ног. Казалось, что темнота вокруг меня двигалась. Там были руки. Иессей! Иессей вернулся, чтобы обнять меня, пока я умираю.

— Ревекка!

Свет ослепил глаза, и я зажмурилась. Я так мечтала о свете, но стоило ему засиять, как стало больно, словно глаза резало ножом. Я пряталась от света в объятиях Иессея, которые ощущала все более отчетливо. Он держал не только мою голову, но и все мое тело.

— Спасибо, – пробормотала я, потому что он пришел, чтобы убедиться, что я не буду одна, когда умру.

— Все в порядке, Ревекка. Мы едем домой.

Со стороны мы наверняка выглядели жалко: я с опухшим и покрытым синяками лицом и мой отец с перевязанной ногой, которая не только потемнела, но и начала так плохо пахнуть, что я понимал: отца придется вести к врачу. А денег на лечение у нас не было, как и медицинской страховки. Все болезни в поселении мы лечили своими силами, с помощью народных средств, а если они не помогали, покупали что-нибудь в аптеке. Но я понимал, что, если воспаление не пройдет в ближайшее время, аптечных средств нам уже не хватит.

Я ткнул палкой между камнями. Козы паслись прямо передо мной, а в двух метрах от нас сидел мой отец и смотрел перед собой, погрузившись в свои мрачные мысли. Ему пора было ложиться, но он не хотел уходить. Мой отец был не из тех, кто лежал целыми днями напролет в постели. Как бы плохо он себя ни чувствовал.

— А ты знаешь, как отрезать ногу? – внезапно спросил он, и я от удивления так сильно ткнул палкой в камни, что она сломалась. Отец вытер со лба капельки пота, вероятно от боли, потому что на горе стоял почти осенний холод, особенно вечером. Возможно, у него даже был жар. – Так знаешь или нет?

Я ничего не ответил. Мы оба знали ответ. Конечно, я не знал, как ампутировать ногу. В школе этому не учили. Там учили только жить в условиях цивилизации, где не нужно было самостоятельно проводить такие сложные операции. Но мы не были частью цивилизованного мира.