Книга Дети волков, страница 92 – Вера Бук

Он положил мобильный телефон обратно в карман и спокойно посмотрел на меня. Знаешь, Джули, взгляд у него был как у типичного психиатра, и мне вдруг вспомнились бесчисленные сеансы психотерапии, на которые меня таскали родители и которые я обычно отменяла после одной-двух встреч, потому что не хотела, чтобы чужие люди меня обследовали. Мне не хотелось раскрывать перед ними душу и говорить о своих страхах, чувстве вины и кошмарах, потому что от этого не становилось лучше. Наоборот, к концу сеанса я чувствовала себя еще более уязвленной и обнаженной, а все психотерапевты, как один, говорили, что я добилась настоящего прогресса (с чего они вообще взяли, что рыдания можно назвать прогрессом?) и советовали записаться на повторный прием через две-три недели. А потом ты остаешься наедине с собой, Джули. Выходя из кабинета, ты видишь в приемной еще одного безнадежного пациента, ожидающего своей очереди. Все мы хотели решить свои проблемы, а не говорить о них. Разве психотерапевт знал решение? Все они лишь многозначительно кивали и говорили, что понимали, хотя на самом деле ничего не понимали. Потому что никакая университетская программа не могла научить людей понимать, какого это – чувствовать себя виноватой в похищении лучшей подруги.

— Я так понимаю, ремонт будет оплачивать редакция? – неожиданно спросил он, облокачиваясь на оконную раму. Секундное изумление сменилось во мне настоящей яростью. Меня захлестнуло волной разочарования, накопленного за годы общения со всеми мозгоправами, которых я видела в его лице. Еще один. Такой же умный и однозначно убежденный в том, что видел меня насквозь.

— Знаете что, – начала я, горя желанием рассказать ему, как обстояли дела на самом деле. – Я не знаю, сколько стоит ремонт вашей машины, но я вас уверяю, платить за него придется именно мне, потому что никакая редакция меня не посылала и уж точно не говорила мне разбивать вашу машину! Плюс ко всему я уверена, что моей зарплаты на ремонт не хватит. Чтоб вы знали, я не журналист, а стажер, и потому занимаюсь всякой фигней, которую влом делать остальным, почти бесплатно! И даже если бы я пыталась поговорить с вами, а вы, как мы выяснили, считаете себя достаточно важной персоной, чтобы все вокруг пытались с вами заговорить, то нашла бы другой способ и уж точно не стала бы – специально! – разбивать вашу машину. Вот так. А теперь, будьте добры, уберите руки и отойдите от моей машины. Я хочу поехать домой к моим родителям и поставить в духовку ту самую замороженную пиццу, которая так вас рассмешила. И я, конечно же, спрошу у них, могут ли они одолжить мне денег на ремонт вашей машины, раз уж мне подвернулся такой шанс. Уверена, они будут в восторге. Этой весной они как раз решили не покупать садовый опрыскиватель, потому что он показался им слишком дорогим. Так что вы совершенно правы, я намеренно протаранила дверь вашей машины! – Я вздохнула и закрыла глаза. Джули, я опять наступала на те же грабли. Какой-то душевный стриптиз. Я жалела, что не могла взять слова назад. Надо было с достоинством попрощаться и гордо уехать. Если вообще можно было гордо уехать на «Фиате», который старше тебя.

Я попыталась провернуть ручку стеклоподъемника, но механизм отказывался двигаться под давлением его локтей. Греко полулежал на раме и смотрел на меня, размышляя. Казалось, его удивила моя вспышка.