Книга Мёд полыни, страница 16 – Екатерина Кожевникова

— Куда ты собрался? В лес, на ночь глядя, с малым ребенком? Головушкой ушибся, что ли?

— Не видать нам покоя, пока ведьма в спину дышит, – упрямо мотнул головой Ярун, поджав губы в тонкую нить.

— Сейчас соберемся и к сыну в дом попросимся на житье – он не откажет. В тесноте, да не в обиде, как-нибудь уместимся. Так что горячку не пори, успокаивайся и оставайся.

— Нет.

— Да что ж такое…

— Они с нами никуда не пойдут, – отрезала подошедшая Доброслава. Она скрестила руки на груди, насупила брови, а взгляд зажегся недобрым огнем.

— Жена, не встревай.

— Не пойдут, и все тут! Не хватало еще в дом к сыну такую напасть притащить! – топнула старушка и с неприязнью отошла подальше от Яруна.

Повисло тягостное молчание. Деян не выдержал первым.

— Ты не обижайся… и на бабку мою не злись… сам видишь, дело такое…

— Я все понимаю и не останусь, – кивнул Ярун.

— Ну ты хоть… вспоминай нас иногда. И прости, ежели обидели чем.

— Да какие обиды? Вы нас спасли, обогрели, научили…

— Эх, тебе годами еще ремесло осваивать и осваивать. Ты бортничество-то не забрасывай – азы изучил, дальше сам можешь мед добывать. В котомке, с которой ты сегодня бродил, еще с лета лежат крынка меда, плошка для окуривания и нож с веревкой – на первое время хватит. Забирай все с собой.

— Спасибо, – шмыгнул носом Ярун и порывисто одной рукой обнял старика. Стожар высунулся из тулупа, как котенок, и тоже уткнулся носом в седую бороду.

— Да ну, брось сырость разводить. В пути остерегайтесь! Все, хватит, коль решил идти – уходи, не прощаясь, – растроганный Деян осторожно выпутался и отвернулся, чтобы не видеть удаляющиеся спины. Он присел на пень и сгорбился, будто сразу состарившись еще сильнее. Доброслава, успевшая немного остыть, подошла к мужу и со вздохом положила руку ему на плечо.

— Скучать, небось, будешь, старый?

— И ты будешь.

— Буду, – незаметно вытерла непрошеную слезу старушка.

— Дети они еще совсем, оба. Что их дальше на пути ждет…

* * *

— Ты что творишь, блаженная? – рука Стужи взметнулась к серому небу Нави, неведомая сила подхватила Чернаву, подкинула и ударила о землю.

— За что? – корчась от боли и ужаса, взвыла ведьма, цепляясь за влажную болотистую почву.

— Я тебе наказала делать лишь то, что скажу: учиться колдовству и копить силы. Не тратить их, только во снах живым являться. И что ты натворила?

— Я просто хотела забрать сына. Ты же сама говорила, что он нужен, чтобы нас освободить, – заскулила Чернава, хватаясь за подол изношенного материнского балахона.

— Живым! И вошедшим в полную силу колдуном, а не мертвым младенцем.

— Нет-нет, не мертвым, я бы не причинила ему вреда…

— Какая же ты глупая, – Стужа с презрением и отвращением оттолкнула дочь ногой. – Слабый младенец не пережил бы перехода в Навь через реку Смородину! Плакали б тогда все наши надежды.

— И что нам делать?

— Ждать. Следить. Затаиться и набираться сил, как тебе и было сказано.

— Но я скучаю по сыну, дому и батюшке, – захныкала Чернава.

Стужа раздраженно махнула рукой, и скулящую ведьму отбросило к деревьям.

— Пора уяснить: ты – мертвая! Больше не можешь делать что хочется. А ежели не наберешься сил, не станешь слушаться, то и я от тебя избавлюсь – слабая неумеха никому даром не нужна.

— Не бросай меня, у меня же больше вообще никого не осталось…