Книга Сказ о Яре и Чернаве, страница 22 – Екатерина Кожевникова

— Так время только для смертных идёт. Нас оно не касается. – Судьбинушка развернулась и поплыла плавным шагом по лестнице, не оборачиваясь и не глядя на гостью.

Хотя терем и лестница сплошь состояли из нитей и лент, все вокруг постоянно изменялось. Каждый пролёт отделял новый ярус, непохожий на предыдущий: то кружевной, то ситцевый, то красный, то белый… Но везде это была бесконечная череда пролётов и переходов с дверьми. Сначала казалось, что терем пуст и, кроме Ярославы и хозяйки, больше никого нет. Но, присмотревшись, Яра заметила лёгкие сквозняки, хлопанье дверей, мелькающие изредка в тени лица. Слышался иногда тихий шёпот, стук спиц, скрип ниток и невнятный шелест.

— Судьбинушка! А кто ещё обитает здесь?

— Ммм? – Хозяйка терема затуманенным взглядом посмотрела на неё, как будто уже и забыла о гостье. – Да никто толком, кроме меня. Это место – одно из множеств, где я и мои сёстры-Судьбинушки людям, зверям и даже рекам ткём свои ковры – жизненные пути… И тогда жизнь для смертных продолжается, течёт время, сменяются события, судьбы вьются, как нити. Поэтому иногда сёстры сами появляются в нужных им комнатах или приходят через ворота. Потом обратно уходят, в свои реальности и миры, всё переплетается воедино, в огромное полотно прошлого, настоящего, будущего. Даже жизнь и смерть – воедино…

Ярослава только захлопала глазами в ответ на такую речь, удивляясь, не понимая и половины.

— Значит, есть и другие сёстры?

— Да. Но мы все внешне похожи, хотя и разные, словно снежинки…

— И все Судьбинушки такие рассеян…

— Что?

— Задумчивые? – выкрутилась Ярослава.

— Ммм, ну да. Мы многое видим, знаем, делаем, но мало что можем решать или менять. Одновременно наблюдаем за жизнью множества людей, и все для нас одинаковые. Прошлое ли, будущее, мал ли человек или велик – нет разницы, – молвила Судьбинушка, уверенно преодолевая ещё один лестничный пролёт.

Здесь нити плотно переплетались со стеклянной и серебряной крошкой, отчего кусочек лестницы красиво блестел и отсвечивал. К перилам Яра не притрагивалась, боясь порезать руки об острые осколки. Чем выше они поднимались, тем крупнее становились зеркальные куски – где подвешенные на нитках, а где просто парящие в воздухе. Обернувшись к стене, Яра посмотрела в глаза множеству своих маленьких отражений в осколках. На секунду ей показалось, что в зеркале её темный «двойник» – Чернава, затем она моргнула и поняла, что просто её собственная внешность кажется немного другой: волосы стали тёмно-русыми, а глаза, которые всегда были светлыми, как небесная высь, и вовсе приобрели непонятный оттенок. Кожа казалась зеленоватой, а под глазами пролегли чёрно-серые круги. «Глупости! – Яра встряхнула головой. – Свет здесь тусклый, вот и мерещится, что я меняюсь и превращаюсь в кого-то ещё». Отвернувшись от осколков, она решила выбросить все тревожные мысли из головы.

На следующем пролёте они наконец повернули к коридору с дверьми. Здесь лестница и этаж состояли из ниток, в которые были вплетены солома, хвойные иголки, мелкие полевые и лесные цветочки. На этаже было тихо, только зелень в нитках шелестела с таким звуком, будто живая листва трепетала на ветру.

— Пришли. Ну-ка! – Судьбинушка резко повернулась к Ярославе и втянула носом воздух рядом с волосами. Яра отпрянула, как от лающей собаки.