Книга На излом клинка. Книга первая, страница 18 – Александр Капков

Зато взял двуствольный пистолет, надёжный и с хорошим боем, снятый с убитого прусского офицера под Ротенбургом, а также пули и запасные кремни. Теперь мой стилет, наточенный как бритва и воткнутый в ростовщика. Оставлять его в трупе было бы глупо, еще одна улика против меня. Да и сам кинжал мог мне пригодиться. Взявшись за рукоять, я потянул его и вынул из раны. Крови вытекло не много, она осталась внутри. Я тщательно протер стилет тряпкой и засунул в правый сапог. В дорожный мешок сложил пару чистых рубах, чулки и бритвенные принадлежности, с сожалением окинув взглядом милые безделушки, накопившиеся за три года. Настал черёд денег, без которых моё бегство могло завершиться не начавшись. Из ста луидоров пятьдесят лежали в моем кошельке, а те, что я получил как задаток, были спрятаны в тайнике под полом. К вящей моей радости, он сохранился нетронутым. Там же лежали и мои сбережения на черный день – каких-то жалких сорок экю^[12]. Я не любитель копить. Спускаю все, что зарабатываю. Хорошо еще, что свой гонорар не успел потратить. Я пересыпал все золотые и серебряные монеты в кожаный дорожный кошелёк и спрятал его за пазуху. Мелочь из су и денье сунул в карман сюртука. Всё, можно было уходить. Но тут мне пришло в голову, что в карманах еврея могут находиться вещи или бумаги, прямо указывающие на мою заинтересованность в убийстве. Обыскивать мертвеца не особенно приятно, но, когда дело касается собственной шкуры о брезгливости лучше забыть, к тому же, на войне я проделывал и не такое. Однажды мне пришлось делить придорожную канаву с тремя раздувшимися трупами в погожий солнечный денёк, в то время как мимо маршировала пехота пруссаков. Денег у ростовщика не оказалось, зато, как и ожидалось, нашлась моя долговая расписка на сумму пять тысяч ливров^[13]. Кто-то постарался тщательно скопировать мой почерк и подделать подпись. Вся беда в том, что пишу я чётко и разборчиво, как и полагается человеку, пробывшему достаточно долгое время писарем, а подпись настолько проста, что её подделает даже школьник. Разумеется, я никогда не занимал у ростовщика таких денег, да и он попусту не дал бы их мне без изрядного обеспечения, так далеко его доброта не распространялась, но кого бы это волновало, позвольте спросить? Со злорадством, более чем понятным, я сжёг расписку в пламени свечи и развеял пепел. Вот теперь, действительно пора.

Я задул свечу и в темноте выскользнул за дверь, в коридоре было очень тихо, казалось, что малейший шум разбудит спящих постояльцев, однако, я давно научился ходить по лестнице без скрипа, и сейчас моё умение мне здорово пригодилось. Внизу, я чуть задержался у двери хозяйки, слушая её заливистый храп. Мне было ужасно жаль оставлять этой доброй женщине труп и связанные с ним неприятности, но что было делать. Хорошо, что я заплатил в январе за шесть месяцев вперёд, деньги ей пригодятся. Боюсь, случившееся убийство не добавит гостинице постояльцев. Удручённо вздохнув, я отошёл от её комнаты, быстро миновал общий зал и оказался у входной двери. Отодвинув тяжёлый засов, я немного понаблюдал за улицей в щель и, не обнаружив поблизости ни одной живой души, решился выйти.

Ещё совсем недавно я попирал мостовую по праву, шагая по ней уверенной поступью, высекая из неё искры медными набойками своих каблуков. И вот уже напуганным и бесприютным беглецом скользил я, как бестелесный призрак, по ночным улицам, едва-едва ступая на камни носками сапог. Путь мой лежал к дому Жерома Бургони, я должен был предупредить его о произошедших событиях и только затем покинуть город. Мэтр жил рядом с театром, в небольшом двухэтажном домике, который купил совсем недавно именно из-за его расположения. Мне не хотелось будить весь квартал, и я легонько постучал дверным молотком. Дядюшка перед сном выпивал бутылку – другую вина, так было у него заведено, я мог надеяться лишь на малышку Клодетту. И она не подвела, окно надо мной раскрылось, и любопытная девушка высунулась из него, показав мне свою заспанную симпатичную мордашку и сдвинутый на одну сторону чепец.