Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 110 – Александр Капков

— А я думал, что в Эстонии сильны антисоветские настроения.

— И правильно думали. Они в стране есть, особенно у тех, кто у власти. Им пример осуществления коммунистических идей под самым боком не слишком нравится. Однако и белых эмигрантов они на руках не носят. Для правящей партии главное – удержать независимость.

Ресторан, в который они пришли, всем своим видом утверждал, что находится в Европе. Швейцар в ливрее, вышколенные официанты и помпезное оформление зала вовсю кричало об этом. Именно кричало. Отвыкший за военные годы и годы жизни при советской власти от любой роскоши, Антон вначале почувствовал себя немного не в своей тарелке. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы скрыть собственное неудовольствие, поневоле ощутив себя бедным родственником. И это лишь начало. Надо полагать, в Париже ему придется бывать во всяких местах. Поэтому хорошо бы вернуть себе то чувство легкости и уверенности при нахождении в любом обществе, тщательно культивируемое в нем матерью в его юные годы. Нормы этикета она довела в сыне до автоматизма и добивалась такого безупречного поведения, словно Антону пришлось бы вращаться исключительно в высших сферах.

— Научись даже гневные слова произносить с улыбкой, – говорила она. – И никогда не показывай свою чувствительность. Держать себя в руках при любых обстоятельствах – одно из самых необходимых качеств человека, живущего в наше время. Учти это, пожалуйста!

Для сангвиника по темпераменту, каким был Антон, сдерживаться, не давать волю чувствам, а также не спешить являлось чрезвычайно важным делом. Чаще он, наоборот, бывал несдержан и нетерпелив. Привыкнув к этикету, сдержанность он в те годы не приобрел. А материнскую правоту оценил не сразу, лишь убедившись в ней на собственном опыте. Ее уроки пригодились ему не только на войне, нужны были и сейчас, наверняка пригодятся и в будущем. Антон поспешил принять невозмутимый вид и двинулся за Щегловым.

Их ждали. За столом, накрытым белоснежной скатертью, сидели двое. Пока шли по залу, Антон успел разглядеть сидящих. Им было около сорока. И оба с офицерской выправкой. Они поднялись навстречу.

— С возвращением, Павел Михайлович, – сказал один с ухоженными черными усами под тупым пористым носом. Не иначе как большой любитель выпивки.

— Как видим, вы удачно избежали ловушек и засад на советской родине, – подхватил второй. Он был русоволос и имел длинный хрящеватый нос с горбинкой. Глаза смотрели очень внимательно, изучающе.

— И, как мы видим, вы не один, а с пополнением, – добавил черноусый.

— Совершенно верно! Разрешите представить вам, господа, Антона Юрьевича Изломина, члена МОЦР. Правда, по документам он сейчас Андреев. Ничего не поделаешь, конспирация. Ему ведь еще и обратно возвращаться. Антон Юрьевич встречал меня на границе, и с ним я вернулся назад. Прошу любить и жаловать!

— Очень приятно познакомиться, – сказал несколько церемонно горбоносый. – Я – Артур Христианович Вайндбург.

— А я – Роман Дмитриевич Терентьев, – представился черноусый.

Пожав друг другу руки, все уселись за стол. Тотчас появился официант с подносом. Он поставил на стол несколько тарелок с холодными закусками и круглый хрустальный графин с водкой вместимостью не менее литра.

— Мы позволили себе сделать заказ и на вас тоже, – сказал Артур Христианович. – Горячее здесь подают, скажем так, не скоро. Но зато готовят бесподобно. Поверьте, я поездил по Европе и знаком со многими кухнями. Эта – одна из лучших. А медлительность можно и извинить.