Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 111 – Александр Капков

Он улыбнулся, а его сосед издал легкий смешок.

— Что же, выпьем за ваше возвращение! – радостно сказал Терентьев.

Он взял графин и наполнил рюмки почти доверху. Выпили. Водка была холодной, мягкой и пилась легко.

— Как вам, Антон Юрьевич, качество местной продукции? – спросил Вайндбург.

— Отменное, – серьезно сказал Изломин. – В России пока такого нет.

— Ничего, наверстают, – заметил, усмехаясь, Вайндбург. – Сейчас там разрешена частная инициатива.

— Надолго ли? – спросил риторически Терентьев. – У большевиков все зыбко, как на качелях. Сегодня разрешают, завтра запретят.

Пока готовилось жаркое, закусили и еще выпили.

— Антон Юрьевич, не расскажете нам, кто вы? Так сказать, основные вехи биографии. Не вдаваясь в подробности.

Вопрос задал Вайндбург. Его Изломин принял за главного. И, как позже выяснилось, не ошибся.

— Отчего же? Пожалуйста. Я готов.

Антон кратко рассказал о своем боевом пути и о том, чем занимался после войны.

— Как же вам удалось выжить в Крыму? – заинтересовался Терентьев. – Поговаривали, что офицеров чекисты пачками расстреливали.

Началось, подумал Антон. Проверка не замедлила себя ждать.

— Первую, самую страшную волну, когда стреляли без суда, я пережил в доме врача, лечившего меня. Ну а после, когда гребень стал более частым, однако с разбирательствами, мне пришлось посидеть в тюрьме пять месяцев без нескольких дней. Потом меня отпустили.

После его слов за столом воцарилась минутная тишина.

— И почему? – криво улыбнувшись, спросил Терентьев.

— Повезло, – спокойно сказал Антон. – Что им было взять с простого кавалериста? И мне пришлось дать расписку, что я более не стану воевать с советской властью.

Когда в Москве они с Демиденко обсуждали этот вопрос, то тот решил, что службу Антона в Красной Армии надо скрыть. Проверить его слова белоэмигрантам все равно будет невозможно. А давать им лишний повод к подозрениям не следовало. Антон же особенно не волновался. Его история была не единственной в своем роде. Пусть и не часто, но кого-то из офицеров красные отпускали на все четыре стороны. Правда, вся их подноготная оставалась в анкетах. И при желании этих людей снова можно было призвать к ответственности.

— И после вас больше не преследовали? – снова задал вопрос Вайндбург.

— Нет, не преследовали. Но и я не стремился вылезать на свет. Понимаете, при сегодняшнем положении дел проверяют прежде всего тех, кто, проявляя лояльность, начинает работать в государственных органах управления. Я же работал в школе, а до недавнего времени – в музее. И к тому же, при крайней необходимости, просто поменял бы документы. В нашей организации такие возможности имеются.

Официант принес горячие блюда, и дальнейшие вопросы были отложены. Лишь когда перешли к десерту и ликеру, простоватый с виду Терентьев спросил:

— Антон Юрьевич, а чем вы занимались в МОЦР?

— Формально я числился в порученцах у генерала Потапова Николая Михайловича. Он служит в РККА в звании комбрига. Я посещал генерала под видом племянника его жены Нины Федоровны. Но на самом же деле исполнял хлопотливую должность мальчика на побегушках. Выполнял массу мелких поручений. Подай, принеси!

Его слова вызвали у собеседников улыбки.

— Вы, надо заметить, прямолинейны и самокритичны, – сказал Вайндбург. – И какой же будет ваша миссия в Париже? Помимо того, что вы доставили нам уважаемого Павла Михайловича.