Книга Офицерский романс. Из огня да в полымя, страница 54 – Александр Капков

Мужичок, сообразив, что его взяла, повеселел и стал словоохотлив. Изломин и его попутчик уселись на солому, лежащую на дне телеги. И возчик принялся понукать свою лошадь.

Они выехали из города и по тряской грунтовой дороге направились в Острогожск. Лошадь шла шагом, лишь под горку сбиваясь на рысь. Командировочный гражданин после недолгого молчания затеял разговор о здешних ценах, с удовольствием поддержанный возчиком. Антон же смотрел по сторонам, по привычке отмечая места возможных засад. Таковых он насчитал не менее трех, хотя никто на них не напал. Одно из них вызвало интерес даже у командированного. В этом месте дорога поднималась и шла через небольшую рощицу. Деревья здесь подходили совсем близко.

— Тут у вас не шалят? – спросил он с опаской. – В газетах-то пишут, что все банды ликвидировали.

— Давно уже тихо, – спокойно ответил возчик. – А вот года два назад могли повстречать.

А про лихвидированных-то врут твои газеты. Сказывают люди, в верстах пятидесяти отсюда до сих пор банда обретается. В тамошних лесах, значит. Во главе какой-то есаул.

И кличут банду Есауловой. Не слыхал?

— Не приведи Бог! – перекрестился командированный.

И тут же спохватился, кинул взгляд на Антона. Не смотрит ли? Он уже жалел, что затронул в разговоре бандитскую тему. Мало ли кто этот городской парень? Может, из Чека. Затаскают потом. Изломин понял его испуг и, чтобы успокоить, сделал вид, будто дремлет.

Весь путь занял четыре с половиной часа. По усаженной липами дороге они добрались сначала до железнодорожной станции, миновали ее и оказались перед рекой, за которой раскинулся город. Вернее, городок. Был он небольшим по площади и вытянутым вдоль реки. Среди двух – и одноэтажных домов высились церкви. И их Антон насчитал больше десятка. Видимо, жил здесь народ богобоязненный или же наоборот, многогрешный. Телега проехала деревянный мост и по идущей вверх улице поднялась к площади, за которой шли торговые ряды. Здесь Изломин и его спутник рассчитались с хозяином телеги. Антону поездка обошлась в семь рублей. Попрощавшись с командированным, долго трясшим его руку, Изломин направился для начала в местный трактир. В этом частном коммерческом заведении он наконец-то наелся от души, заплатив сущие копейки за свежие щи, отварную рыбу и вкусный квас. Укрепив тело и, соответственно, дух, Антон принялся выполнять намеченный им по дороге план действий. Начать он решил с местного культпросвета. Следовало официально обозначить свое пребывание в городе. Второй его целью было найти людей, которые смогли бы помочь ему с поисками Елизаветы Крушевиной. То, что девушку зовут также как Воронову, показалось Антону необъяснимым совпадением. И только позже оно получило свое объяснение.

Выйдя из трактира, Изломин спросил дорогу и узнал от серьезного мужчины с картонной папкой в руках, что райсовет расположился в здании бывшей городской думы, в самом центре города. Ему подробно объяснили, как туда пройти, и Антон зашагал в указанном направлении. Город Острогожск, до революции бывший дворянско-купеческим, четко делился на центр и пригороды, окружавшие его с двух сторон. Центр был привлекателен ровными кварталами и прямыми мощеными улицами с тротуарами.

Над красивым двухэтажным зданием уездного Совета рабочих и крестьянских депутатов висел красный флаг. Обойдя его, Антон вышел к одноэтажному флигелю, в котором размешался отдел культпросвета. Устроен он был очень демократично: почти все помещение флигеля, кроме небольшой прихожей, занимала одна большая комната. В ней, на первый взгляд, беспорядочно стояли четыре канцелярских стола. За ними сидели четверо молодых людей: две девушки и двое юношей. Пятый стол находился на возвышении, у самой дальней к входу стены. За ним сидела молодая женщина, чуть постарше остальных. Вдоль самой длинной, глухой, без окон стены располагались деревянные полки с книгами и газетами. Все обитатели флигеля одновременно подняли головы и посмотрели на посетителя, позволившего себе так безцеремонно вторгнуться в этот храм культуры. Оглядев Антона, четверо вернулись к своим делам. А пятая, сидевшая за столом рядом со входом, совсем юная, краснощекая и со значком КИМа на сиреневой ситцевой блузе, строго произнесла: