Книга Черные тени Ленинграда, страница 37 – Александр Тамоников

Бугров положил обрывок в бумагу, завернул, сунул в карман. Потом осмотрел камень. Под ним тоже ничего не было. Камень был просто меткой, знаком, что здесь «чисто» или, наоборот, «есть что забрать». Классика.

Он поднялся наверх, закрыл люк. Лейтенант Прохоров стоял рядом, лицо его было непроницаемым.

— Вы ничего не видели, — тихо сказал Бугров. — И никому. Это приказ.

— Так точно.

— Кто из связистов чаще всего спускается в колодец?

— Не следил, товарищ майор. Но дежурный техник, наверное.

— Хорошо. Свободен.

Бугров вернулся в свою комнату. Часы на столе показывали 22:20. До перерыва у Мироновой оставалось меньше трех часов.

Он развернул обрывок бумаги, положил его под увеличительное стекло настольной лампы. Бумага серая, грубая. Чернила химического карандаша — фиолетовые, чуть расплывшиеся от влаги. Почерк… не женский. Слишком угловатый, с сильным нажимом. Мужской. Значит, инструкции Мироновой пишет кто-то другой. И она, судя по всему, выполняет их, полагая, что это часть какой-то секретной работы.

Он снова открыл папку Мироновой, нашел графу «Партийность». Не член, кандидат. Проверялась, но чистых рекомендаций не хватило. Возможно, в этом был ключ к ее деятельности: ею могли манипулировать, играя на ее желании «проявить себя», «доказать преданность». Или просто запугали, угрожая раскрыть какую-то мелкую провинность.

Бугров взял блокнот, начал записывать, восстанавливая цепь передачи сведений:

Источник в штабе (Клюев? Зайцев?) добывает данные.

Передает их в условленное место (технический колодец?) для Мироновой.

Мироновой оставляют инструкцию, где и когда забрать следующую порцию данных.

Она забирает, относит в другое условленное место («труба отопления, щель под кронштейном»).

Оттуда забирает уже другой агент — вероятно, Володя или кто-то из шпионской сети.

Данные уходят наружу, возможно, с помощью световой сигнализации или иным способом.

Цепочка длинная, с разрывом. Миронова не знает, кто источник. Источник не знает, кто конечный получатель. Даже если одно звено вырвут, остальные могут уцелеть.

Теперь вопрос: как подтвердить гипотезу и выявить источник утечки информации? Нужно было поймать момент передачи. Или подсунуть ложные данные и проследить, куда они пойдут.

Но сначала — допрос Мироновой. Не официальный, с протоколом. Предварительная беседа. Чтобы понять, сознательно она работает на врага или «втемную».

В 00:50 Бугров снова подошел к узлу связи. Смена шла своим чередом. Миронова сидела на своем месте, лицо ее под слабым светом лампы казалось восковым, неживым.

В 00:55 она отодвинула микрофон, что-то сказала соседке и пошла к выходу.

Бугров вышел в коридор заранее, встал в тени, у колонны. Он видел, как Миронова вышла, поправила платок, быстрыми, легкими шагами направилась не к уборной, а в противоположную сторону — к выходу на служебный двор. Она прошла мимо часового у боковой двери, кивнула ему — видимо, он привык к ее ночным прогулкам — и вышла наружу.

Бугров подождал тридцать секунд, потом вышел следом. Во дворе было много штабелей ящиков и разбитой техники. Луна, пробиваясь сквозь редкие облака, бросала на снег синеватый, холодный свет. Миронова шла вдоль стены здания, не оглядываясь. Ее фигура мелькала между сугробами.

Она дошла до угла, где из стены торчали толстые чугунные трубы отопления, давно остывшие и покрытые ледяной коркой. Остановилась, огляделась. Потом быстро нагнулась, запустила руку в щель между стеной и одной из труб, что-то достала — небольшой, плоский предмет, похожий на сложенный листок. Сунула его в карман телогрейки. Потом из другого кармана вынула другой листок и засунула его в ту же щель. Вся операция заняла не больше двадцати секунд.