Книга Черные тени Ленинграда, страница 34 – Александр Тамоников

Восемь-двенадцать минут. Не для того, чтобы сходить в туалет в соседнем корпусе, — на это хватило бы трех. Значит, дальше. И три раза за четыре дня. Совпадение? Или система?

Бугров положил папку, достал свой блокнот, сделал запись: «Миронова. Отлучки 5–9.01. Время: 8–12 мин. Направление?» Он обвел время кружком. Потом поднял голову, посмотрел на часы — большие, настенные, с римскими цифрами. Стрелки показывали 21:10.

Он знал, где находится узел связи. В подвале того же здания, в двухстах метрах по коридору. Коммутаторы, полевые телефонные аппараты УНА-Ф, длинные столы с гнездами и шнурами. Там всегда шумно: треск разрядников, скрежет ручек индукторов, голоса телефонисток, повторяющих позывные. И холодно — температура в подвале редко поднималась выше минус десяти, аппаратура покрывалась инеем, шнуры дубели.

Он решил пойти без предупреждения. Сейчас, в разгар ночной смены, когда внимание притуплено, а усталость уже давит на веки.

Он надел шинель, проверил, чтобы под ней не вырисовывалась кобура с «ТТ» и запасной магазин. Потом погасил коптилку и вышел.

Коридор был длинным, слабо освещенным. Лампочки под потолком горели через одну, отбрасывая на стены дрожащие тени. Из-за закрытых дверей доносились приглушенные голоса, стук машинок, запах махорки. Где-то на другом конце здания кто-то кашлял долгим, надрывным кашлем — признак начавшейся пневмонии или просто ледяного воздуха, раздирающего легкие.

Бугров спустился на один этаж вниз. Здесь воздух стал еще холоднее и влажнее. Под ногами хрустел песок, рассыпанный для впитывания влаги. Он дошел до массивной двери с табличкой «Узел связи № 3. Вход по пропуску». Рядом на табуретке сидел часовой, закутанный в тулуп.

Увидев майора, он лениво поднялся, попытался взять винтовку «на руку».

— Воинское приветствие необязательно, — сказал Бугров, предъявляя удостоверение. — Дежурная смена?

— Так точно, товарищ майор. Внутри.

— Миронова Елена на месте?

Часовой замялся, его лицо, обмороженное по краям, выразило легкую растерянность.

— Не знаю… по списку вроде…

— Открой.

Часовой повернул ключ в замке, толкнул дверь. Изнутри хлынула волна шума и густого, спертого воздуха, пахнущего озоном, машинным маслом и человеческим потом.

Помещение узла связи было обширным подвальным залом с низким, побеленным известью потолком. Вдоль стен тянулись стойки с аппаратурой: коммутаторы на сто номеров, усилительные шкафы, блоки питания. На длинных столах, покрытых черным линолеумом, стояли полевые телефонные аппараты ТАБИП–1 и УНА-Ф. К каждому аппарату тянулись десятки шнуров с металлическими наконечниками, которые телефонистки втыкали в гнезда коммутаторов, соединяя абонентов.

Женщин было около двадцати. Все в телогрейках, ватных безрукавках, платках. Лица серые, уставшие. Руки двигались автоматически: взяли шнур, воткнули, сказали в микрофон: «Вас соединяют», переключили, выдернули шнур. Глаза были прикованы к панелям с мигающими лампочками вызовов. Звуковой фон стоял плотный: треск, щелчки, гул трансформаторов, монотонный перечень позывных: Волга, Урал, Дон…

Бугров постоял у входа, давая глазам привыкнуть к полумраку. Его взгляд скользил по рядам, выискивая лицо с фотографии. Нашел во втором ряду, слева. Девушка в темном платке, накинутом на плечи. Она работала чуть медленнее соседок, ее движения были чуть более осторожными, будто она боялась сделать что-то не так.