Книга Черные тени Ленинграда, страница 86 – Александр Тамоников

Задняя дверца распахнулась. Митьков и Гробовой вытащили курьера. Он был в полубессознательном состоянии — голова запрокинута, глаза закрыты, дыхание хриплое, прерывистое. Жгут на бедре был темным от замерзшей крови.

Бугров шагнул вперед, прижал пальцы к шее под челюстью. Пульс был частый, нитевидный, но прощупывался. Жив.

Дверь черного хода открылась изнутри. На пороге стояли двое: дежурный фельдшер в помятой гимнастерке и с санитарной сумкой через плечо и следователь в форме НКВД, сухой, узкоплечий капитан с острым, внимательным лицом. Бугров узнал его — капитан Левин из следственной части. Они встречались вчера при передаче задержанного Володи.

— В медпункт, — без предисловий сказал Бугров фельдшеру, кивнув на курьера. — Рана пулевая в бедро, жгут наложен в двадцать три сорок пять. Осторожно, может быть в сознании.

Фельдшер молча кивнул, помог Митькову и Гробовому внести тело в темный коридор. Левин остался, его глаза скользнули по Бугрову, оценивая его состояние.

— Товарищ майор, вас тоже надо к медикам. Лицо белое.

— Потом, — отрезал Бугров.

Он достал из внутреннего кармана герметичный контейнер и пистолет.

— Вещественные доказательства. Контейнер не вскрывался. Пистолет с тремя патронами. Фальшивый паспорт. Примите по акту.

Левин взял предметы осторожно, словно они были хрупкие.

— Допрос? — спросил он.

— Как только его приведут в чувство. Час, не больше. Вы ведете протокол. Я задаю вопросы. Основание — прямое указание руководства контрразведки и устная санкция заместителя начальника управления Орлова. Формальности улажены?

— Улажены, — подтвердил Левин. — Комната номер три свободна. Там же есть аппарат высокочастотной связи, если понадобится. И печка, но угля нет.

— Хватит и печки, — сказал Бугров.

Он почувствовал, как от слов пар вырывается густым облаком. Внутри здания было ненамного теплее, чем на улице.

— Мои люди отстоятся в дежурке. Я с ними.

Он прошел внутрь, за ним — Левин. Коридор был длинным, слабо освещенным редкими коптилками, стоявшими прямо на полу. Воздух пах хлоркой, дешевым табаком и подвальной сыростью. Из-за одной из дверей доносились приглушенные стоны — там, видимо, обрабатывали рану.

Бугров остановился, прислонился к стене, давая волю дрожи, которая наконец прорвалась наружу. Его пальцы не слушались, он с трудом расстегнул крючки шинели. Под ней гимнастерка была мокрой от пота, мгновенно леденеющего на спине.

Право. Он имеет право вести допрос. Основание есть, санкция получена. Возможность тоже имеется: курьер жив, но в шоке. Есть час, может два, пока его не свалит высокая температура. Нужно успеть допросить.

Информация. Что он знает? Только то, что выудил Косович из блокнота: связь с Клюевым, маршрут «Дельта». Остальное — чистый лист.

Он оттолкнулся от стены и пошел за Левиным в комнату номер три.

Комната была маленькой, квадратной, с одним зарешеченным окном, заклеенным крест-накрест бумажными лентами. В углу стояла чугунная печь, холодная на ощупь. Посредине — массивный стол, за ним два стула. С одной стороны — третий стул, на нем лежали кожаные ремни с пряжками для фиксации. У стены — черный угловатый аппарат связи. На столе — коптилка, блокнот, чернильница с замерзшими чернилами, перо. И две жестяные кружки с темным чаем — уже холодным.