Книга Колонна приговоренных, страница 49 – Александр Тамоников

— Очень хорошо, — одобрительно кивнул Глеб и задал следующий вопрос, который как раз и касался места нахождения остальных частей корпуса.

Пленный задумался, потом ответил, что понятия не имеет, где они.

— Мы торчим возле этого холма с самого октября, — сказал он. — Нас никуда не отпускают, даже в село.

Потом рассказал, что продукты — в основном сухой паек, концентраты — и все остальное, необходимое для солдат, в том числе и сама бронетехника и снаряды к ней, были завезены еще до того, как его часть привезли на этот объект. До них тут были, как он слышал, охранные части СС, которые оцепили весь район и никого, пока шли строительные работы, не подпускали даже близко к холму и его окрестностям.

— Можешь мне рассказать, как устроены ваши… ну, не знаю, как назвать, окопы или ходы? Идут ли они вокруг холма или расположены только с одной стороны? Расскажи, как они устроены и где находятся машины, — велел Шубин.

Немец смял докуренную сигарету, бросил ее в снег и снова посмотрел в сторону своего старшего товарища, закусив при этом нижнюю губу. Видимо, раздумывал, стоит ли ему сразу все как есть рассказывать или, может, поторговаться.

— Что с нами будет? — после некоторого колебания спросил он Шубина.

— А сам ты как думаешь? — поинтересовался Глеб, в свою очередь. — Вас к нам никто в гости не звал. Сами пришли, и не в гости, — усмехнулся он.

Пленный молчал.

— У вас сейчас есть только один выбор. — Шубин решил быть откровенным. — Умереть быстро и умереть медленно. Мы вас в плен брать не будем. Сам должен понимать, что и вести вас далеко, и отпускать вас нам никак нельзя.

— Нас хватятся, начнут искать, — резонно заметил немчик, — и найдут. И нас, и вас.

По нему было видно, что он уже успокоился и, похоже, после честного ответа Шубина смирился со своей участью.

— Вас найдут, это точно, — согласился Глеб. — Я об этом позабочусь. Вот только что они подумают, когда увидят твоего товарища мертвым, а тебя живым и невредимым? Кстати, забыл добавить, что застрелен он будет из твоего оружия. Да. Так вот.

— Это подло, — пробормотал пленный.

— Это ты сейчас говоришь о подлости и справедливости? — усмехнулся Шубин. — Ты, который пришел на чужую землю и начал подло убивать безоружных стариков, женщин и детей? Ты считаешь это правильным и справедливым?

Немец молчал, опустив голову, и вдруг, неожиданно для Шубина, расплакался, закрыв ладонью глаза. Глеб подошел к нему и сказал:

— Совесть слезами не очистишь, а вот добрым делом… Ты должен мне все рассказать. Ответить на все мои вопросы: что ты знаешь об устройстве вашего объекта, — нарисовать точное расположение всей бронетехники вокруг холма. Вопросов будет много… Ты готов искупить свою вину перед теми, кто был убит вашими солдатами?

Некоторое время немец молчал, вытирая быстро застывающие на морозе слезы, потом кивнул. Глеб протянул ему планшет, на котором лежал лист бумаги и карандаш, и отошел в сторону. К нему подошел Астафьев и, кивнув на немчика, поинтересовался:

— Развязался язычок у бравого вояки?

— Выбора у него нет, а у тех, у кого нет выбора, языки обычно развязываются. Не у всех, конечно, но у большинства, — ответил Шубин. — Но я сейчас не об этом думаю. Эту часть нашего задания мы, можно сказать, выполнили. Остается вторая часть, а времени, чтобы выполнить ее и успеть вернуться на место, где нас смогут забрать, не так и много. Можем и не успеть. А самолет ждать не будет. И что тогда?