Книга Сердце пустоты, страница 32 – Алиса Джукич

Покидая зал, обратил внимание, что с балкона за нами чересчур внимательно наблюдал Адриан в компании обворожительной блондинки. Я приветливо махнул другу и, чтобы не потерять Белроуз из вида, вышел из зала.

Альма остановилась у массивной колонны, залитая золотистым светом от бра. Она дышала часто и прерывисто, словно убежала не просто от представления, а от собственных мыслей. Ее пальцы сжимали складки платья, выдавая внутреннее смятение девушки.

Мне не хотелось ее напугать, и поэтому я сделал шаг из тени, кашлянув.

Белроуз порывисто повернулась, алая ткань обвилась вокруг ее лодыжек, как языки пламени.

— Эрик? — изумилась она и тут же перестала мять платье.

— Решила проветриться? Или скучная опера не отвечает вкусу любительницы хоррора?

Смешок царапнул горло, но я решил сохранить серьезность.

— Опера великолепна. Я… В общем, профессор Дроздов выдвинул одну занимательную теорию по поводу сада твоей матери, а «Призрак Оперы», он так сказать, немного олицетворяет его предположение… — Альма говорила загадками, так что пришлось уточнить:

— Не поделишься? Помнится, ты обещала сообщить, если что-то узнаешь … — Я приблизился достаточно, чтобы различить золотые искорки в ее зрачках.

Аля отрицательно качнула головой, обдав меня запахом цветочных духов. Потом поджала губы, раздумывая, а когда посмотрела на меня, в ее взгляде отразилось неуверенность.

— Боюсь, ты пока не готов принять данную теорию. Она звучит слегка нелепо… Мне нужно кое-что проверить.

Альма явно давала понять, что данная тема закрыта, и я не стал настаивать на продолжении разговора. Я нависал над ней, как скала над нежным цветком, которому не посчастливилось прорасти на одиноких камнях, чувствовал тепло ее тела, вдыхал ее аромат.

Лицо Али украсил розовый румянец, подсветив ее веснушки-звездочки.

— Ты такая красивая, — я проронил признание шепотом, неуверенный, что вообще высказал комплимент вслух. Однако этого было достаточно, чтобы Белроуз вздрогнула, как от пронзившего пространство грома.

Ярко-зеленые глаза метнулись к моему лицу, точно Альма искала в моей мимике подтверждение, что не ослышалась. Не ведая, что творит, она нервно облизала губы. Это было неосознанное, инстинктивное движение, которое свело мое существо в одну точку — точку невозможного, неотвратимого притяжения.

Рука сама потянулась к щеке Белроуз. Я медлил, давая ей время отпрянуть, ведь уже несколько раз переходил грань дозволенного, идя на поводу желаний коснуться бархата девичей кожи. Однако Альма не отстранилась, будто сама желала нашего телесного контакта.

Я знал, что Белроуз побаивалась меня, а я должен был презирать ее за сокрытие улик, но у судьбы были иные планы. Мы оба ощущали незримую ниточку, тянувшуюся от наших сердец, но соединяя нас, она натягивала кожу до ментальной боли. И загвоздка заключалась не только в ее отношениях с Лукой Ламбертом, открывшись мне, Альма обрекала себя на страдание.

Это неизбежно…

Так звучала любимая фраза моего врача. Она же стала определяющей жизнь мантрой.

Альма прикрыла веки, точно наслаждалась мимолетными поглаживаниями ее щеки, а я застыл, не решаясь действовать дальше. Пришлось собрать последние силы, чтобы оторваться от девушки и не накрыть ее губы своими.

Белроуз тяжело выдохнула и раскрыла веки, когда я отошел на шаг, пряча подрагивающие руки в карманы брюк.