Книга Сердце пустоты, страница 33 – Алиса Джукич

— Извини, — с трудом произнес я и, как последний трус, направился обратно в зал.

* * *

Сквозняк из приоткрытого окна шевелил волосы на затылке, остужая проступившие на коже капельки испарины.

Я сидел на краю кровати, свесив руки между колен и опустив голову. Приступ всегда настигал неожиданно, порожденный неконтролируемым эмоциональным всплеском.

Пошелестев простынями, ко мне придвинулась Августа. Ее тонкие холодные пальчики коснулись моего плеча, поглаживая, но легче от этого не стало.

— Эрик, с тобой все хорошо?

Нет!

После оперы мы отправились в пятизвездочный отель в центре Парижа. Августа рассчитывала на жаркое продолжение скучного вечера, но ее ждало разочарование. Зациклившись на Альме, а точнее на ее прекрасных зеленых глазах, в которых, как в зеркале, отражалась наша общая надежда на что-то большее, я не смог сосредоточиться на другой. Поэтому без лишних объяснений дал понять девушке, что сегодня настроен только на отдых, которому, как выяснилось, состояться было не суждено.

Мои любовницы всегда безоговорочно потакали всем прихотям, надеясь на подачки из моего «кошелька», так что спорить Августа не стала, тихо засопев рядом.

Ничего не ответив, я встал с кровати, и пока девушка не увязалась следом, направился в душевую. Меня трясло, а кислорода в легких оставалось все меньше. Паника всегда удушала, а сердце набатом рвалось из грудной клетки наружу. Захлопнув за собой дверь, я на ходу стянул с себя брюки и боксеры, слепо отбросив их в дальний угол под раковину.

В моем распоряжении было пару мгновений, и пока в глазах не потемнело, я распахнул стеклянные двери душ-кабины и, прокрутив кран, пустил холодную воду.

Встав под колющие иглами ледяные струи, я сполз по стене на пол. Сидя на корточках, обхватил колени руками и закачался взад-вперед, безнадежно пытаясь сжаться в комок, стать меньше, исчезнуть.

В последнее время выписанные мне препараты стали помогать все хуже, а приступы — становиться ярче. Врачи разводили руками, говоря, что возвращение в Париж стало катализатором подсознательных страхов, но мне была известна правда.

Я боялся повторить печальную судьбу родителей. Накликать беду на тех, кто дорог. Поэтому отказался от большого количества прислуги, чтобы минимизировать круг входящих в дом людей, доверив охрану тревожной кнопке и круглосуточному видеонаблюдению.

Но самовнушение, что я в безопасности благодаря новейшим системам, рушилось каждый раз, когда я вспоминал стеклянные глаза родителей и понимал, насколько хрупка человеческая жизнь.

Сердце заныло, я прижал ладонь к груди, силясь скорее успокоиться. Паническая атака никого не убивала, но в моем случае вызванное ей сильное сердцебиение могло стать летальным.

— Эрик, можно я войду? — раздался приглушенный водой и дверью голос Августы.

Почувствовав, что онемели пальцы, я потянулся и с трудом переключил воду на теплую. Резкий перепад температуры помогал гасить в крови адреналин.

— Нет, убирайся! — Я никому и никогда не позволял видеть себя в момент слабости. Парижане давно сложили мой «портрет» из страха и уважения, и я не хотел добавлять к этим сильным качествам жалость.

За дверью послышался раздраженный вздох и шелест удаляющихся шагов.

Убедившись, что Августа не ворвется в душевую, я коснулся затылком стены, подставляя лицо под струи воды. Они стекали по телу, унося с собой тревожность, а я глубоко дышал, возвращая самоконтроль.