Книга Сердце пустоты, страница 54 – Алиса Джукич

— Аля? Ты в порядке? — на скамью кто-то опустился. Я оторвала голову от коленей, чтобы рассмотреть незваного гостя, и от удивления поперхнулась.

— Профессор? — пришлось прокашляться, прежде чем заговорить дальше: — Как вы меня нашли?

Николай поставил трость между колен и снял высокую шляпу, приоткрывшую его лысеющую макушку.

— Я часто гуляю по парку утром перед занятиями со студентами. Свежий воздух и не рушимая гудением людей тишина помогают сосредоточиться на наболевшем. Так что скорее это ты меня нашла, Альма. — Профессор положил шляпу на скамью и кивком указал на мои дрожащие руки. — Что же тебя так расстроило? Превратности любви?

Я вытерла слезинки с лица рукавом плаща Эрика и стыдливо отвернулась от профессора к фонтану.

— Не совсем. В смысле, мои проблемы гораздо глубже неразделенных чувств. — Я сжала руки в кулаки и сунула их в карманы. Мне всегда отчаянно хотелось обсудить с кем-то съедающие нутро переживания, но из-за впитавшейся в плоть привычки оберегать тайну отца я мало с кем делилась даже намеками на разрушающие душу тревоги.

Меня тисками сжимали причины, из-за которых я не могла рассказать Эрику правду. Во-первых, личность главаря я так и не выяснила. Когда я была ребенком, психика, спасая меня от безумия, отправила воспоминания о прокуренном голосе и размытых от слез и темноты очертаниях квадратного лица в самую глухую даль подсознания, стерев вместе с ними часть невыносимой боли от потери друга. Жаль, с личностью отца такой фокус не прошел. Алексея с оружием в руках забыть было невозможно. Во-вторых, я — дочь предателя. Дочь того, кто подло оборвал жизнь матери Эрика, втеревшись к добродушной Марии в доверие, и обрек его самого на годы страданий. Дочь притворщика, который годами примерял маску порядочного человека, однажды решившего, что грязные деньги гораздо ценнее доброго начала. Разве после этого на меня посмотрят без отвращения и опасения? Разве кто-то захочет близко общаться и вести бизнес с дочерью предателя и жестокого убийцы? А Эрик… Я уверена, его ненависть ко мне возрастет в прогрессии. И это еще далеко не самое ужасное в моей биографии.

— Иногда мне кажется, что я ношу в себе бомбу, — наконец тихо вырвалось у меня. — И если она когда-нибудь взорвется, осколками искалечит всех, кто рядом.

— Тогда тебе нужен грамотный сапер, Аля. — Дроздов поиграл кустистыми седыми бровями, и я невольно улыбнулась. — Тебе известно, что я всегда приду на помощь и не пожалею мудрого совета. Еще в институте ты чем-то напомнила меня — робкого, тихого, но с несгибаемым стержнем и тяге к знаниям, но ты мне ничего не расскажешь.

Это был не вопрос, а констатация факта. Я столько вечеров провела в лаборатории университета вместе с профессором, работая над научными статьями, что давно могла бы поделиться с ним частью тревог, но… Я боялась его осуждения, нового предательства от близких людей, порицания всех вокруг, кто узнает обо мне правду, а Николай Дроздов стал моим наставником, и я не хотела его разочаровывать, втягивая в дела, связанные с убийствами.

— Пусть я не тот, кому ты откроешь душу, Альма Белроуз. Но я верю, что твои тайны не слабость, а закалившая тебя сила и найдется тот человек, кому ты сможешь полностью довериться. А пока… — профессор порылся за пазухой коричневого клетчатого пиджака. — Как знал, что именно сегодня пригодится. — Он протянул мне листок, а я дрогнула, вспомнив о записке Эрика.