Книга Жена криминала, страница 24 – Маша Драч

— Долго не засиживайтесь здесь, — стреляет глазками Симона перед тем, как уйти. — Папа не любит ждать.

Сбрасываю с плеча сумку и чувствую, как Лана обнимает меня со спины. Ее руки с идеальным темно-зеленым маникюром скользят от живота к паху.

— А мы быстро, да? — тихо смеется и тянется расстегнуть ремень.

— Не сейчас.

Я перехватываю руку Ланы и убираю ее от себя.

— Почему?

— Нет настроения. И судя по тому, что у твоего братца своеобразный характер, не хочу остаться без яиц.

— Савва еще ни одного моего парня не кастрировал, — Лана смеется уже громче. — Можешь быть спокоен.

— Всегда есть шанс стать первым.

Лана всё-таки отстает от меня и переключается на разбор своих вещей. Правда, пару раз, когда переодевается в купальник и пляжный сарафан, трется об меня голыми ягодицами. Я понимаю все эти намеки, но делаю вид, что не замечаю. Она дует губы, но ни одной претензии в мою сторону не роняет.

Когда мы выходим на палубу я вижу Кудашевского. Он тоже весь в белом. Под стать Полине. Или, правильней выразиться, она под стать ему? Глаза скрыты за стеклами солнцезащитных очков, руки лежат на тонкой талии Полины.

Ты, блядь, хоть на секунду можешь ее отпустить?

Кудашевский замечает нас. Улыбается едва-едва заметно. Мы обмениваемся рукопожатиями, и я не могу избавиться от мысли, что тепло его кожи, это ее тепло.

Полина ведет себя максимально сдержанно. Иногда она поправляет высокий воротник на своем необычном платье или поправляет широкие золотые браслеты на запястьях, которые фиксирует рукава.

Это не украшения, а какие-то долбанные наручники.

К нам выходит капитан. Несколько минут тратим на вежливую беседу затем перемещаемся за стол, который уже активно сервируют официанты.

Чтобы слишком сильно не палиться я стараюсь не смотреть на Полину. Даже мельком. Мало ли, что Кудашевскому может стрельнуть в голову. Рисковать не хочется. Я-то ладно, но Полину подставлять не хочу.

Берег постепенно исчезает позади. Ход яхты почти не ощущается, разве что совсем легкая вибрация двигателей. Нам приносят различных морских гадов.

— Сейчас будут суши! — Симона хлопает в ладоши совсем как маленькая.

— У Саввы есть свой персональный суши-шеф, — хвастливо объясняет Лана.

— Он обучался у итамэ в Киото, — добавляет Кудашевский и сняв очки, смотрит на меня. — Знаешь, кто это?

— Понятия не имею.

Мне не стыдно признаться, что я во многом не разбираюсь и не раздираю себе жопу, чтобы попасть в высший свет. Кудашевский слегка приподнимает брови, будто совсем не удивлен моим ответом.

Похоже, мне не засчитывают первый балл, и я рискую остаться без статуса «парень Ланы Кудашевской».

— Итамэ — это не просто японский повар. Это мастер суши. Он тратит много лет, чтобы изучить традиционную японскую кулинарию. Никто ему не доверит право работать с рыбой, пока он не научится управляться с ножом, затем с рисом. Такой процесс занимает годы. Итамэ владеет различными техниками. Для каждого ножа она своя. В каждом его движении считывается спокойствие и профессионализм. Учиться у такого мастера — это великая честь.

Звучит всё это интересно, но я едва сдерживаю смешок, который уже царапает глотку и хочет вырваться наружу.

Позер. Кудашевский, ты сраный позер. Неужели твой член настолько маленький, что тебе обязательно нужно подчеркивать каждую деталь своей роскошной жизни?