Книга Жена криминала, страница 53 – Маша Драч

Замечаю на пороге спальни Кудашевского. Его суровое лицо подсвечено холодным светом экрана смартфона.

— Почему я должен тебя везде искать?

— Тише, пожалуйста.

Я быстро встаю, нашариваю рукой свой смарт и замечаю там несколько пропущенных от Кудашевского.

Ох, чёрт!

Он не любит, когда его игнорируют. А я не то, чтобы сделала это нарочно. Я просто разрешила себе прожить пару обычных человеческих часов. Непозволительная роскошь. Знаю.

Выхожу из спальни и как можно аккуратней прикрываю за собой дверь.

— Мы с девочками немного засиделись, — оправдываюсь.

— Ты здесь не в качестве няньки находишься.

Киваю и пытаюсь игнорировать морозец, что колючими иголками проносится вдоль позвоночника.

— За мной.

Безропотно подчиняюсь.

Сна, как и не бывало.

Захожу в кабинет к Савелию. Где бы мы ни находились, атмосфера в его рабочем пространстве всегда одна и та же — жесткая, тяжелая и безжизненная.

Невольно вспоминаю кабинет Зимы и всё то, что мы там сегодня делали.

Нет-нет. Об этом сейчас нельзя думать.

— Что с выставкой? — Савелий не спрашивает, а, как всегда, требует четкого ответа.

Отбрасываю в сторону любые страхи и сантименты. Перенастраиваюсь на его волну, чтобы не навлечь на себя гнев.

— Идем строго по графику.

Кудашевский одобрительно кивает и слушает, когда я вкратце рассказываю о каждом этапе подготовки.

— Только вот есть один нюанс, — задумчиво произношу и чувствую на себе пристальный взгляд.

Савелий ждет объяснений.

— Я сегодня ездила на склад, куда привезли картины. Часть из них до сих пор не внесена в каталог. Мне сказали не беспокоиться по этому поводу.

— Это всё?

Несколько секунд я кусаю нижнюю губу, не зная: стоит ли мне признаваться в кое-каких подозрениях или нет. Решаю всё-таки признаться, чтобы потом вдруг не оказаться виноватой, если что-то пойдет не так.

— Нет.

Поднимаю взгляд. Кудашевский по-прежнему внимательно наблюдает за мной. Я, вроде бы, успела привыкнуть к его этому взгляду, который способен выпотрошить тебя наизнанку. Но сейчас чувствую себя максимально неуютно.

Может, потому что ещё и суток не прошло, как ты целовалась с другим?

Я снова гоню прочь любые мысли о Зиме, заталкиваю их как можно глубже в сознание. Это смешно и нереально, знаю, но боюсь, что пристальный взгляд Савелия вот-вот прочтет все мои страхи, отпечатанные на сетчатке глаз.

— Ту часть картин, что не внесена в каталог, мне не разрешили осмотреть. Я осмотрела те, что в каталоге числятся. Одна из них меня беспокоит.

Я сцепляю пальцы рук в замок и стараюсь унять свое бешено колотящееся сердце.

— Это натюрморт. Автор полотна неизвестен. Датируется серединой восемнадцатого века.

— И?

— Техника исполнения не совсем соответствует той, что использовали в то время. И мазки мне показались слишком свежими.

— Тебе показалось, Полина? — Кудашевский опускается в свое массивное кожаное кресло, которое у меня прочно ассоциируется с троном.

— Нет, я уверена в этом.

— Так показалась или уверена?

Савелий говорит негромко, но я всё равно чувствую, как он давит на меня, буравит своим этим тяжелым взглядом так, что даже вдох сделать сложно.

— Мне это показалось странным. Я решила рассказать тебе. Вот и всё.

— Еще что-то хочешь мне рассказать?

Держу спину ровно, но от этого вопроса Кудашевского почему-то хочется согнуться.