Книга Жена криминала, страница 68 – Маша Драч

Сама виновата. Потеряла голову и вот, к чему это привело.

— Ты думала, что я не замечу?

— Я не…

Витя подходит ко мне вплотную. Я чувствую его нервное дыхание на своей коже. Он смотрит на меня, не моргая. Сначала просто в глаза, затем снова на синяк, а затем скользит взглядом вниз к шее.

По привычке хочу прикрыть ее ладонью, но вовремя останавливаю себя. Правда, толку в этом ноль.

— Там так же?

Молчу.

А смысл отвечать? И так всё понятно.

Слышу, как Зима скрипит зубами.

Воздух вокруг нас сейчас такой плотный, что не ощутить его на своих плечах почти невозможно.

— И ты это всё время терпела?

— Мне нужны деньги для лечения Снежки. Да, я терпела, — смотрю на Витю исподлобья.

— Терпела бы до тех пор, пока он тебя в гроб не уложил?

— Я контролирую ситуацию.

— Контролируешь? — со злым смешком переспрашивает Зима. — Может, покажешь мне все последствия этого контроля, м?

Я не сдерживаюсь и влепляю ему пощечину. Глаза обжигают слезы.

— Да кто ты, блин, такой, чтобы судить меня?

Витя не отпускает меня. Прижимает к столу, отчего ребро впивается мне в поясницу и кладет обе руки по обе стороны от моих бедер.

— В идеале — твой будущий муж.

— Муж? А ты уверен, что я скажу тебе «да»?

— Я в эти игры больше не играю, Поль. Можешь кусаться словами сколько влезет, я не поведусь.

— Я боялась твоей реакции. Я и сейчас ее боюсь. Не нужно срываться. Пожалуйста. Иначе станет только хуже.

— Куда. Еще. Хуже?!

Инстинктивно втягиваю голову в плечи.

— Поля. Блядь.

Зима тяжело вздыхает. Я замечаю, как его ладони медленно сжимаются в кулаки.

— Не надо меня бояться. Я не тот конченный урод. И я не причиню тебе вреда. А его — сотру нахуй в порошок. Только так. Иначе всё это никогда не закончится.

Вик

Я стою на пороге спальни как какой-то неприкаянный пёс.

Снег давно уже спит. Я даже отсюда могу расслышать ее тихое-тихое сопение.

Рядом с ней лежит Полина. Она, кажется, тоже… задремала.

Это хорошо. Пусть отдыхают.

Мне до одури хочется улечься рядом с ними и просто провалиться в долгий-долгий сон. Приобнять Снежку, коснуться Полины.

Перед глазами опять всплывает ее синяк на лице и любые сантименты тут же с треском вылетают из моей башки.

Я так долго держу руки сжатыми в кулаках, что уже онемели все пальцы.

Даю себе еще секунду, а затем разворачиваюсь и ухожу на первый этаж. В затылке ломит от лютой злости. Я не могу найти себе места. Меня рвет на части. Возникает дикое желание что-нибудь нахуй разбить или раскурочить до неузнаваемости.

Я сдерживаюсь только потому, что не хочу разбудить дочь и Полину. Они — мой предохранитель. И в то же время — катализатор.

Пытаюсь вспомнить, куда дел пачку сигарет. Мне нужна хотя бы одна.

Матерюсь, пока пытаюсь найти. А когда нахожу облегчение всё равно не испытываю.

Меня просто заело на этом синяке. На одну секунду, когда мы с Полей были в ванной, у меня промелькнула мысль сорвать с нее всю одежду. Захочет она этого или нет. Сорвать, чтобы увидеть всю картину… целиком.

Теперь я понимаю, почему она всё время ходила в этих странных тряпках. Раньше Полина носила короткие платья, и я дурел от ее стройных ног и чуть смуглой мягкой кожи. А теперь всё наглухо закрыто-зашито.

Но я сдержался. Не рискнул опуститься до уровня конченного ублюдка. И так понятно, что под всеми этими дизайнерскими слоями ткани спрятаны синяки.