Книга Жена криминала, страница 69 – Маша Драч

Выхожу на задний двор. Прохладный ночной воздух буквально бьет мне в лицо, остужает пылающую кожу.

Я давно не чувствовал себя таким… беспомощным. Мне хуево, потому что моя женщина избита.

От долгого перенапряга у меня подрагивают пальцы, и я никак не могу подкурить сраную сигарету. Когда зажигалка наконец-то чиркает и поджигает кончик, я делаю затяжку. Облегчения по-прежнему ноль, но я заставляю свою тупую башку работать.

Иду в сторону пруда, листая в смарте список контактов. Останавливаюсь на Стасяне. Такими темпами ночные звонки друзьям и просто полезным людям войдут у меня в привычку. Но не могу ждать.

Присаживаюсь на корточки у пруда, где мы сегодня днем со Снегом классно провели время и провожу пальцем по зеленой иконке вызова.

Стасян отвечает далеко не сразу. Но когда поднимает трубку, сразу идет буром:

— Ты не охуел, Зима? На часы давно смотрел? Ты мне ребенка разбудил.

На заднем фоне я слышу характерный плач. Мне становится стыдно перед крестником. Искренне. Но просто так я бы никого дергать не стал. Железобетонное правило.

— Сорян, дружище. Я по делу.

— Что там у тебя? Явно какая-то херня, раз звонишь среди ночи.

Я быстро и коротко излагаю суть. О том, что я счастливый папаша умненькой красивой трехлетки Стасян еще не в курсе. Да никто не в курсе, кроме меня и Макса. И то Макс знает обо всем в рамках своей работы.

До сих пор чувствую себя слегка пришибленным этой новостью, поэтому не было времени делиться ею с единственным лучшим другом.

— Пять сек.

Слышу, как Стасян шуршит одеждой и куда-то шлепает. Наверное, подальше, чтобы своих не тревожить. Как и я.

— Раньше почему молчал?

— Не до того мне было, — затягиваюсь.

— Н-да.

— Удивил?

— Это мягко сказано. Но с этим потом. А этот… как его?

— Кудашевский.

— Ага. Его по-другому убрать никак?

— Блядь. Стасян, если бы ты увидел свою Яру в синяках, как поступил? Пожурил бы мудака и отпустил?

— Шею нахуй свернул.

— Ну вот.

— Послушай меня, Вить. Внимательно. Ты сейчас на эмоциях. Это понятно. Но Кудашевский, как я понял, серьезный хер. На таких с голыми руками не идут.

— Поэтому я и прошу тебя достать мне оружие и связаться с дружками, за которых ты сел. Пора бы должок отдать.

— Я с этим завязал, Зима. Ты знаешь.

— Ок. Дай мне контакты. Я сам договорюсь.

Стасян грязно ругается в трубку и тоже чиркает зажигалкой.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Зима?

— Ну-ка просвети.

— Ты сначала делаешь, а потом думаешь. У тебя дочь, Вить. У меня — сын. Мы не можем вести себя как раньше. Ответственность колоссальная. Сечешь? У тебя уже есть план — загасить Кудашевского через его мутные схемы. Ну так вперед. Он потом и не поймет, откуда ноги вообще растут. И не до этого будет, за жопу его хорошо схватят.

— Весь этот план может тупо не сработать. И слишком долго нужно ждать. Я хочу, чтобы эта тварь сейчас уже ответила за всё, что делает.

— И как ты себе это представляешь, Зима? Возьмешь пушку, пару бравых ребят и ворвешься к нему в дом? Застрелишь его и концы в воду? Вас быстро найдут и упекут за решетку. В лучшем случае. И как оно будет? Заебись? Полька с дочкой тебя будут ждать?

— Так ты мне не поможешь?

— В чем? В самоубийстве? Нет уж, это давай без меня.

Стасян сбрасывает вызов. Я докуриваю и еще какое-то время сижу у озера.