Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 37 – Ксюша Иванова

Идем.

Он впереди. Я следом.

Включает свет в спальне. В коридоре подсветка автоматически загорается сама.

И вот иду я... В шаге от голого мужика.

И пялюсь... Ну, куда бы вы думали?

Нет, не на его спину. И не в затылок. И даже не в пол смотрю, чтобы не навернуться ненароком...

Пялюсь я на его крепкую задницу!

Над ней на пояснице ямочки...

Главное, чтобы он передом не поворачивался... Я не готова сейчас снова встретиться с его членом.

Во рту пересыхает, как будто я, действительно, умираю от жажды.

Отвлекая себя саму, заговариваю с ним. Хочется спросить, он всегда вот так, голым, по дому разгуливает? Или только когда остаётся ночевать один?

Но в последнюю секунду решаю спросить что-то более нейтральное и не затрагивать эту опасную тему.

— Что тебе снилось?

Зачем мне это знать-то? Но ничего другого в голову не пришло.

— Что мне снилось? — удивленно переспрашивает он.

— Да.

— Почему ты спрашиваешь? — настороженно.

— Ох, ну, просто надо же разговаривать! Вот я и разговариваю. Не молчать же все время!

— А. Ну, ладно. Точно хочешь знать, что мне снилось?

— Ну, да. Я же уже спросила!

В глубине души я чувствую, что не к добру задаю этот, кажущийся вполне себе невинным, разговор. Ох, не к добру!

Но отступать-то уже некуда.

Входим на кухню. Останавливается. Говорит не поворачиваясь, показывая рукой на обеденный стол, за которым ещё недавно мы ужинали с его матерью:

— Снилось мне, как я тебя трахаю, усадив на этот стол...

Рыдаю на плече у брата.

Я не в силах даже подойти к закрытому гробу, в котором лежит мой отец! Я боюсь! Нет, не того, что увижу его мертвым — гроб закрыт. Там, внутри просто не на что смотреть!

Я боюсь, что не выдержу, и буду вести себя, как мама! Боюсь, что у меня начнется истерика, как у нее! Я очень стараюсь держать себя в руках.

Мама, упав на крышку, причитает так жутко, как я только в старых советских фильмах видела! И от того, как она стонет: "На кого ты нас покинул, Сереженька!" и "Как я жить без тебя буду!" У меня подкашиваются ноги и темнеет в глазах.

Господи! Почему? Почему это случилось с нами? За что?

Если уж нашу семью обязательно нужно было наказывать, то...

Неужели нельзя было сделать это как-то иначе?! Пусть бы ты забрал у нас все деньги! Всё, что есть! Пусть бы забрал здоровье! Пусть всё... Но не папину жизнь! Чтобы ещё было время попрощаться с ним. Чтобы ещё было время хотя бы его обнять!

— Златочка, слушай меня внимательно, — шепчет мне на ухо брат.

— Эрик, я не могу поверить, — плачу я, шмыгая носом. — Не могу поверить, что папы больше.... нет!

Мои слова так поражают меня саму, что в конце голос срывается и я плачу, как ребенок, со всхлипами, надрывно и горестно.

— Злата! Соберись и слушай!

Он говорит это таким тоном... Как будто находится на деловой встрече, или как наш отец, когда он отчитывал кого-то из подчинённых. Он говорит это холодно и да... именно по-деловому!

Это так странно сейчас!

Чувствую, как чуть поворачивается вместе со мной. Ставит меня так, чтобы собой заслонить от Гада.

Да, Гад присутствует на похоронах моего отца! Нонсенс. Но я бы вообще сейчас не думала об этом, если бы Эрик не развернул меня так, что взгляд через его плечо вынужденно скользнул по высокой фигуре моего "мужа", одетой во все чёрное.