Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 44 – Ксюша Иванова

Пока мать накрывает на стол, Злата вырубается, сидя в кресле.

— Как всё прошло, сынок? — спрашивает, посматривая в сторону моей жены.

— Нормально. Меня, как видишь, никто не тронул, — помогаю ей нарезать хлеб.

— Вижу. А она как? — мне даже кажется, что в голосе матери сквозит что-то, отдалённо похожее на сочувствие.

Быстро же она изменила своё мнение, насчет девчонки! Ещё недавно убить хотела и ненавидела.

Да что мать винить, если я и сам...

— Плакала сильно.

— Значит, любила отца. Значит, хоть они и нехорошие люди, — мать переходит на наш язык, чтобы, видимо, Злата не услышала её рассуждений. — В семье были нормальные отношения.

Не знаю уж, какие у них там отношения были, но ни мать Златы, ни её брат, не попытались ни забрать, ни защитить её от меня.

— Как Самира? — спрашиваю в свою очередь мать.

— Плохо, — скорбно поджав губы, садится за стол. — Врач говорит, шансов, что моя девочка откроет глаза с каждым днем становится меньше.

Ярость в сторону брата Златы вспыхивает во мне с новой силой. Всё из-за него, паршивца!

— Что делать, сынок? Что делать? Я не знаю! Дядя Али... помнишь дядю Али? Он — троюродный брат твоего отца.

— Помню.

— Он говорит, что можно Самиру попробовать отвезти в Израиль. Что там есть такой доктор, который спасает таких, как наша девочка. Но нужны деньги. Много денег.

— Я найду. Пусть даст нам выход на этого доктора.

— Зачем ты это затеял, сынок? — кивает в сторону спящей Златы. — Она нам сейчас, как ярмо на шее! К чему привёл её в наш дом? Я не понимаю! К чему нам её деньги? Разве они кого-то сделали счастливым?

Что я могу ответить?

Что вообще хотел убить её сначала? Что сам с трудом понимал, что творю?

Хотел убить. Хотел причинить страдания.

Да не смог.

Отомстить хотел. Чтобы её брат почувствовал то, что чувствую я, зная, что моя сестра страдает!

А оказалось, что её брату плевать на неё.

Тупик.

Твержу то, что уже кажется сомнительным даже мне самому:

— Вступит в право наследования. Переоформим все её имущество на меня. И разведемся. А там я дожму этого козла, её братца, и заберу все, что у него есть.

Качает головой, грустно глядя мне в глаза.

Да, мама, мне тоже уже не кажется хорошим этот план. Но другого у меня нет. Я не готовился так быстро становиться главным в нашей семье.

— Ладно. Давай, буди её. Поедим и пусть Адам меня отвезет в больницу.

Иду будить.

Она так забавно спит. Сползла в кресле, уткнулась щекой в подлокотник. Как ребенок, честное слово! Причмокивает во сне губами. Длинные ресницы лежат на бледных щеках...

Зачем? Зачем я её целовал?

Как получилось так, что я в тот момент вообще думать не мог? Накрыло, как пацана... Сумасшествие какое-то.

Мы оба с ней — заложники ситуации. И я завел всё слишком далеко. Назад пути нет.

Отпустить её не могу. Кем буду выглядеть в глазах партнеров, родни, да самих Москвиных? Решил и не сделал? Сдался? Дал слабину?

Но и... Ведь если я смогу довести до конца и забрать наследство Москвы, то... Тем самым я не только её братца накажу, но и... И её накажу тоже!

А её ведь вроде как и не за что. Разве она виновата, что родилась в этой семье? Разве она виновата в том, что её брат — мудак?

Она хорошая.

И красивая.

А еще она мне отвечала в машине.

Недолго, но отвечала. Я чувствовал.