Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 51 – Ксюша Иванова

Она садится, сведя плечи, как будто хочет прикрыть грудь.

Под её взглядом становлюсь перед ней на колени и, расстегнув бюстгальтер, снимаю его.

Она зажмуривается, когда я тянусь к её груди губами. И судорожно втягивает воздух, когда касаюсь языком маленького розового соска.

Мне казалось, что возбудиться ещё больше уже просто невозможно. Но горячая кипяточная волна ошпаривает позвоночник, ударяя в пах. И я едва сдерживаю себя, чтобы не накинуться на неё сразу!

Целую вторую грудь, поддерживая снизу. Языком играю с сосками.

Это просто произведение искусства какое-то, честное слово!

Небольшие грудки, легко помещающиеся в моих ладонях, сжавшиеся розовые сосочки, бешено стучащее сердце...

Поднявшись, быстро сбрасываю с себя одежду. Ловлю её расфокусированный взгляд. Испуганно, но внимательно разглядывает меня. И от того, как едва коснувшись взглядом освобожившегося от одежды члена, тут же зажмуривается, я нервно смеюсь, бросая вещи на пол.

Встав на колени между ее ног на диване, смотрю на распростертое перед собой тело.

Очень красивая девочка. Волосы эти золотые, разметавшиеся по подушке, трепещущие ресницы, белые зубки, терзающие полную нижнюю губу.

Замираю от понимания.

Она сейчас мне не враг. Она сейчас — моя женщина. Сейчас ею станет.

И от восторга я готов весь мир порвать на куски...

Я словно загипнотизирована.

Я могу остановить его. Я могу прекратить это. Я могу уйти.

Но не могу.

То, что сейчас происходит между нами... Я не знаю, как понять и себе самой объяснить это!

Это как будто два человека одновременно чувствуют одно и то же! Переживают одинаковые ощущения! И я опьянена снова. От его эмоций!

От его горячих восхищенных взглядов. Он так смотрит, словно никого красивее никогда не видел! Мне кажется, его глаза способны оставлять ожоги на моей коже! И я вот-вот воспламенюсь и сгорю.

А когда я трогаю его, внутри словно переворачивается что-то, заставляя ускоряться биение сердца и сбиваться дыхание.

Лежу в одних трусиках перед ним, боясь открыть глаза.

Чувствую, как устраивается между моих ног.

Ловлю панику, вдруг понимая, что его ощущения — это только его ощущения, а мои — только мои.

И сейчас он может сделать мне больно!

Зачем я это затеяла?

Зачем согласилась?

Зачем позволила ему?

Я это все вот буквально только что могла себе объяснить, а сейчас не могу!

Сейчас...

Нужно прекратить это! Немедленно.

И я сейчас прекращу.

Только ещё минуту... Совсем немного позволю ему...

Его язык прочерчивает дорожку по моему животу до самой кромки трусиков. Тянет вниз мою последнюю защиту.

В панике пытаюсь спастись, хватая его за руки.

— Амир! — шепчу, готовая умолять отпустить меня.

— Чшшшш, не бойся меня, — нервно улыбается, но оставляет трусы в покое. — Чего ты испугалась?

Это, наверное, какой-то психологический момент! Я не знаю! Но когда я понимаю, что трусы все ещё на мне, а его губы снова накрывают мои... Ну, самое страшное как будто отдаляется! Страх исчезает!

И мы снова целуемся.

Это так приятно — целоваться с ним.

Вот те все, все мои поцелуи с другими. Это был детский лепет какой-то.

Амир целуется так самозабвенно, так горячо, так жадно, как будто от наших поцелуев, как минимум, зависит чья-то жизнь.

А теперь, когда он практически лежит на мне сверху.