Книга Кавказец. Он ненавидит меня, а я..., страница 89 – Ксюша Иванова

— Я папе отдам, пусть он узнает, что внутри, — сообщает Далила беря в руки шприц.

— Нет.

— Ну, почему?! Интересно же!

— Выброси. Хотя нет, оставь. Я выброшу сам.

Смешно. Если бы пару месяцев назад я узнал, что меня хотела убить моя женщина, я бы... по меньшей мере, возненавидел её!

А сейчас... Во мне не то, что ненависти, даже злости на неё нет. Наоборот, я всеми силами хочу прикрыть её, спрятать орудие мести... Даже если этим "орудием" должны были убить меня самого.

Это Эрик передал ей на похоронах. Больше некому.

— Сынок, я сегодня к Самире поеду, — в комнату заглядывает мать. — Вчера не ездила к ней. А Адама найти не могу...

Адама я отпустил домой. Парень толковый. Жизнью способен рискнуть — это я понял, когда увозил вместе с ним Злату из её дома.

Мне спокойнее, когда он там, у себя, рядом с ней...

— Я сам тебя отвезу, — встаю, пряча шприц в ящик стола. — Давно не был у сестры.

Мать остаётся в больнице с ночевкой. А я возвращаюсь уже поздно ночью.

В доме тишина.

По привычке вместо того, чтобы идти в спальню к жене, сворачиваю а ту самую комнату...

Мне сначала кажется, что в комнате никого нет — свет я не включаю, а в темноте не сразу замечаю маленькую фигурку, свернувшуюся на диване.

Беру из бара бутылку. Вот ведь и не собирался пить! Но на душе такая тоска, что хоть волком вой!

Ставлю на стол, падаю в кресло.

Но выпить не успеваю.

Сначала ощущаю холодок по спине — ощущение, как будто кто-то там, сзади, есть. Потом уже срабатывают и другие органы чувств. Слух улавливает лёгкий шорох, обоняние — аромат духов.

Резко подхватываюсь с места и разворачиваюсь, едва не сбивая бутылку на пол.

Но тут же понимаю, что "враг" вряд ли представляет опасность — если бы представлял, не использовал бы женские духи в таких количествах.

— Далила?

Ждала меня здесь и уснула? Это — единственный вариант, приходящий в голову.

— Ами-и-ир, — тихим стоном, как будто ей больно.

В два прыжка преодолеваю расстояние до двери и включаю свет.

Она лежит на диване.

В красивой шёлковой ночной рубашке. Лямочка спущена с плеча. Бедро наполовину оголено.

Ну, понятно! Очередной раунд соблазнения?

Но на загоревшийся яркий свет она неожиданно не реагирует. Наоборот как-то вяло откидывается назад.

Что за фигня?

— Далила! — тормошу её, усаживаясь рядом.

Можно было бы подумать, что она — пьяна, если бы, конечно, это была не она. Я уверен, что Далила ни разу в жизни не брала в рот спиртного.

— Что с тобой? Ты заболела? — это единственное, что приходит мне в голову.

— Амир, — хнычет. — Спаси меня.

Прикладываю ладонь к её лбу. Мне он не кажется горячим.

Поднимает руку, протягивает ко мне. Раскрывает ладонь.

На ладони у неё лежит шприц.

Догадаться, что это — тот самый — труда не составляет.

Хлопаю глазами, не догоняя.

— Ты укололась им, что ли? — ну, это — единственное, что могу предположить.

Беру в руки, смотрю. Остатков жидкости внутри нет!

— Далила! — невольно повышаю голос. — Ты это вколола себе? Говори!

Зачем? Почему?

Я просто не могу такое в голове у себя уложить — как мог инстинкт самосохранения позволить человеку вколоть себе в организм какую-то заведомую дрянь?

— Ты тронулась умом, Далила? Блять! Ханифа! — ору на весь дом так, что, наверное, наверху слышно.

— Амир! — садится в постели и вполне осмысленно распахивает глаза. — Я просто... Я просто хотела, чтобы ты меня-а пожалел, как её! И чтобы...