Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 51 – Ксюша Федотова

Максим: «Викуся, привет. Ну как твоя деревенская жизнь? Ещё не завыла от скуки со своим местным чурбаном?»

Вика замерла. Первым порывом было заблокировать его к чертям, удалить номер и выбросить телефон в угол. Но внутри всё клокотало от обиды и унижения. Ей отчаянно, дико хотелось сделать Грише больно. Так же больно, как сейчас было ей самой. Пусть даже этот удар будет нанесен чужими, совершенно ненужными руками.

Её палец завис над клавиатурой. Сердце колотилось в горле.

Вдруг с улицы донесся знакомый натужный рев мотора. Вика осторожно приподняла занавеску и выглянула в окно. У Гришиных ворот, взметнув пыль, припарковался сине-белый полицейский уазик. Из салона выбрался Виктор. Перед тем как зайти во двор к другу, капитан быстро, воровато зыркнул в сторону Викиных окон, а затем поспешно скрылся за калиткой.

Значит, группа поддержки прибыла. Собрался консилиум заговорщиков. Будут обсуждать, как дальше обрабатывать глупую столичную штучку.

Эта картина стала последней каплей. Волна чистой, концентрированной злости затопила разум, выжигая остатки сомнений. Она вспомнила всё: Гришину ложь, его дурацкие оправдания, его «искренние» признания, которые оказались обычной тактикой по захвату земли.

Вика быстро застучала пальцами по экрану:

Вика: «Макс, привет. Дела отлично. А про деревенского дурака — это была просто шутка. Мы даже не встречались толком».

Палец на секунду замер над синей стрелкой отправки. Внутри пискнул слабый голос совести: «Это нечестно. Это грязно». Но Вика заглушила его, зажмурилась и нажала «Отправить».

Экран мигнул. Ответ прилетел практически мгновенно, будто Максим сидел и караулил её сообщение.

Максим: «Так и знал! Моё предложение всё еще в силе, малыш. В знак извинения за моё прошлое поведение предлагаю рвануть куда-нибудь отдохнуть. Подальше от этой глуши. Выбирай любое место, всё оплачу. Тебе решать».

Вика смотрела на светящиеся буквы, и в груди становилось всё холоднее. Она прекрасно знала, что Максим не развелся. Знала, что он врет точно так же, как врал всегда. Но прямо сейчас ей было плевать. Ей хотелось бежать из этого Кыша, забыть этот воздух, эти сосны, этот забор. И главное — заставить Кузнецова страдать.

За дверью наконец стихли шаги. Григорий ушел.

Вика медленно подошла к окну, скрываясь за тенью шторы. На крыльце соседнего дома, опустив голову на руки, сидел Гриша. Рядом с ним стоял Виктор, тяжело положив ладонь ему на плечо. Оба выглядели на редкость паршиво.

— Ну что? — прошептала Вика, прислонившись лбом к прохладному стеклу. — Не может твой дружок подсказать, как теперь быть? Какую еще сказку сочинить?

Но вопреки злости, вид сгорбленного, сломленного Григория отозвался в её собственном сердце глухой, ноющей физической болью. Ей было жаль его. И от этого собственная слабость злила её еще сильнее.

Вика снова перевела взгляд на экран телефона. Строчка от Максима «Выбирай любое место, тебе решать» тускло светилась в полумраке.

Она решительно набрала короткий ответ, занесла палец и нажала «Отправить».

Решение было принято. Точка невозврата пройдена.

Витя и Гриша молча сидели в беседке. Григорий застыл с абсолютно отсутствующим видом: смотрел в одну точку на клеенке и, казалось, не замечал ничего вокруг. Рядом с ним на столе сиротливо остывала тарелка с нетронутой вечерней картошкой. Капитан полиции Виктор Андреевич уже всё знал. И чувствовал себя так, словно его живьем закатывают под асфальт.