Книга Фермер для городской. Стратегия очарования, страница 61 – Ксюша Федотова

— Не знаю, — честно ответил Гриша, поворачиваясь к ней. — Наверное, в лес. По делам службы.

Они остались вдвоем. В тесном пространстве замершего автомобиля повисла густая, звенящая тишина. Вика упрямо смотрела прямо перед собой на лобовое стекло, а Гриша, не отрываясь, смотрел на ее профиль. Воздух между ними казался настолько наэлектризованным, что, казалось, чиркни спичкой — и всё взлетит на воздух.

Вика сидела на заднем сиденье уазика, упрямо глядя в окно и ожидая возвращения Виктора. Прошло минут десять, но участкового все не было. Тишина внутри замершего автомобиля становилась просто невыносимой, удушающей. И только сейчас, среди этого липкого молчания, Вику вдруг прошиб холодный пот: она вспомнила, что оставила паспорт в сумочке, а сама сумочка так и осталась лежать на тумбочке в прихожей дома Кузнецова. И что она скажет в дежурной части? Как объяснит, что у нее нет документов?

Григорий сидел рядом и молчал. Он отчаянно не знал, с чего начать разговор. Особенно теперь, когда Витя с его легкой руки выставил Вику воровкой мелкого рогатого скота.

— Вик... — негромко позвал он, нарушая тишину.

— Замолчи! — резко, со злостью оборвала его она. — Просто ничего не говори. Даже не вздумай оправдываться! Сначала влюбил в себя, потом нагло обманул с этой землей, а теперь и вовсе выставил перед всеми воровкой коз. Еще и мента своего подговорил разыграть этот цирк!

— Да не подговаривал я его, — попытался вклиниться Гриша, приподняв ладони. — Клянусь тебе, он сам всё это на ходу выдумал!

— Не оправдывайся, врун! Я на твоего Витю официальное заявление в прокуратуру напишу, пусть с него погоны снимут за такое самоуправство. Вот тогда попляшет!

— И пиши, правильно сделаешь, — неожиданно поддакнул Гриша. В его голосе тоже прорезалась глухая злость на друга. — Я бы сам ему с удовольствием физиономию начистил. Вика, это ведь Витька Таньке всё про тебя разболтал. Вот она и примчалась в Кыш. Хотела мне напоследок жизнь испортить, понимаешь? Они ведь встречаются втихаря, Танька с Витькой. Он мне ни слова не говорил, расстраивать не хотел, партизан недоделанный. А вместо этого придумал тебя очаровывать, чтобы я их не прибил, когда узнаю. Думал, если мы с тобой вместе будем, то я и злиться на него не стану... А мне ведь на Таньку эту сто лет как плевать. Это Витьку дурака теперь только пожалеть можно — связался на свою голову.

Вика повернулась и посмотрела на него с плохо скрываемой неприязнью:

— Знаешь что, Гриша? Мне абсолютно всё равно на Витю, на Таньку, на твою козу Маню и даже на тебя самого. Вы просто взяли и испортили мне весь отпуск. Всё, точка.

Она произнесла это максимально твердо, ледяным тоном, но в глубине души прекрасно понимала: это ложь. В ней сейчас кричала уязвленная гордость, глухая обида и ревность, которая отчаянно искала выход наружу. На самом деле она была безумно, до облегчения рада, что Максим так позорно сбежал.

— Значит, вот так, да? — тихо, как-то угрожающе прорычал Гриша, и Вика затылком почувствовала, что перегнула палку. Его терпение лопнуло.

Но отступать и давать заднюю было поздно.

— Именно так, — упрямо вздернула подбородок она.

Гриша резко рванул ручку двери, спрыгнул на асфальт и, не оборачиваясь, размашистым, быстрым шагом направился по обочине обратно в сторону Кыша.