Книга Тийва сшивает небо, страница 5 – Марина Комарова

И я поняла, что моя тихая жизнь в Лоайванги только начинается.

Только вот… Да уже она не тихая!

Глава 2, в которой дом оказывается обидчивым

Следующие три дня я провела в попытках наладить быт.

Звучит просто, правда? Для мастера бытовой магии это должно быть элементарно. Но мой новый дом оказался… с характером. Нет, он не был разрушенным или заброшенным. Скорее… обиженным. Как старый кот, которого слишком долго не гладили.

Печь отказывалась разгораться по утрам. Просто отказывалась и все!

Я перепробовала все заклятья из моего арсенала, но огонь вспыхивал неохотно, словно делал мне одолжение. Дверь в погреб заедала именно тогда, когда мне нужно было что-то срочно достать. А половицы в спальне скрипели так мелодично и настойчиво, что я начала подозревать: дом пытается со мной разговаривать.

— Ладно, – сказала я вслух на четвертое утро, стоя посреди гостиной с чашкой остывшего чая. – Что тебе нужно?

Дом молчал. Но я чувствовала его настроение – печальное-печальное.

Я села на пол, скрестив ноги, и положила ладони на деревянные доски. Это был один из первых приемов, которым меня учили. Чтобы починить дом, нужно сначала его услышать. Закрыла глаза и потянулась внутрь, туда, где бытовая магия встречается с духом места.

И спустя несколько секунд почувствовала.

Одиночество. Долгое и глухое, как зимняя ночь без звезд.

Прежний хозяин дома ушел внезапно. Не попрощался и ничего не объяснил. Просто собрал вещи и уехал, оставив дом ждать. А дома, как и люди, не любят, когда их бросают без объяснений.

— Эй, – прошептала я, проводя рукой по полу. – Прости его. Может, у него были причины. Но я здесь. Я останусь. Обещаю.

Доски под пальцами потеплели. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но я почувствовала, что дом услышал.

— Давай договоримся, – продолжила я. – Я буду чинить тебя, заботиться, разговаривать. А ты не будешь тушить печь по утрам и пугать скрипом моих оленей. Идет?

Половица под левой рукой тихо скрипнула. Дружелюбно, почти довольно.

— Отлично, – улыбнулась я. – Значит, договорились.

После чего встала, отряхнула колени и пошла к печи. На этот раз огонь вспыхнул жарко и весело, как будто только этого и ждал.

Баикко, дремавший у стены, открыл один глаз и довольно фыркнул.

— Да, я молодец, – согласилась я. – Можешь мне не аплодировать.

* * *

После обеда я решила, что пора познакомиться с соседями. В столице это было проще. Там люди сами приходили, просили починить амулет или заклятье от холодных снов, болтали, платили и уходили. Здесь все работало иначе. Нужно было показать, что ты свой и тебе можно доверять.

Я надела чистый свитер. Тот, что с узором северных оленей, связанный бабушкой с особой любовью, закутала в платок корзинку с вяленой рыбой и сушеными ягодами, надела торку и вышла.

Первым на моем пути оказался дом старосты.

Внушительное строение. Крепкое, с высокой крышей и резными наличниками, на которых были вырезаны защитные знаки. Над дверью висел оберег из оленьих рогов, переплетенных красной нитью.

Я аккуратно постучала.

— Открыто! – донеслось изнутри.

Я толкнула дверь и вошла.

В доме пахло хвоей, дымом и чем-то сладким, наверное, пирогами. За большим столом сидела женщина лет пятидесяти, седые волосы были заплетены в косу и закручены на затылке. Взгляд добрый и очень внимательный.