Книга Приключение в Зиму, страница 139 – Катарина Ёлохова

Паника, страх и сомнения пробуждаются во мне, словно трёхглавый Цербер, готовый разорвать меня изнутри.

Что случилось? Почему никого нет?

Они же заверили меня, что мне не о чем волноваться.

Неужели это конец?

— Я… — начинает регент, но…

Но его тут же прерывает звук многочисленных шагов и глухой стук трости.

Лишь спустя несколько мгновений, когда волоски на теле встают дыбом, кожа покрывается мурашками, а кровь разгоняется в жилах, я осознаю, что в зал Совета вошли новые фигуры.

Глава 68 ЛИАДА

Они не врываются, не бегут, они — плывут: медленно, бесшумно, будто ожившие тени. Впереди — сгорбленный старик в белоснежных одеждах и длинным деревянным посохом в иссохшей руке. За его спиной — семеро прислужников в глубоких капюшонах и таких же балахонах, подпоясанных верёвками.

С их появлением атмосфера в зале мгновенно меняется: становится тяжелее, плотнее, точно в преддверии страшного урагана. Неистово давит на затылок и плечи, что хочется припасть к полу.

Советники замирают, вжавшись в стулья так, словно их придавила невидимая сила. Никто не смеет шевельнуться, как и вздохнуть. Даже их сердца, кажется, перестали биться.

Но хуже всех становится Акселю, Вальдрису, Эрному, Альтросу и Дракмару. Именно они старательнее остальных пытались втоптать меня в грязь всеми правдами и неправдами. Теперь же на них лица нет. Эта пятёрка заговорщиков смотрит на старца с таким неконтролируемым ужасом, будто перед ними предстала сама Танцующая Погибель, чтобы собственноручно вырвать из них гнилые душонки.

Я солгу, если скажу, что их жалкий панический вид не приносит мне удовольствия.

Их подрагивающие губы, их трясущиеся руки, их глаза, мечущиеся в поисках иллюзорного спасения поднимает во мне что-то тёмное, с привкусом злого, пьяняще-сладкого удовлетворения.

Мне нравится смотреть на то, как старец влияет на них своей пугающей мощью. Той, что прячется под обманчиво-невзрачной внешностью: в потрёпанной монашеской одежде, блёклых рунах на дряхлом теле и белёсых, лишённых всякого тепла глазах. Потому что в его воздействии кроется что-то личное, словно его сила обрушивается не на весь зал, а именно на тех, кто осмелился выступить против меня.

Жрец останавливается рядом со мной. И я каждым вздыбившимся волоском чувствую, как его зловещая сила, расползающаяся по «несчастному» залу невидимым, но ощутимым туманом, медленно смыкается вокруг меня. Не для того, чтобы подавить, как остальных. А чтобы оградить.

Я неожиданно для самой себя расслабляюсь. Так, будто всего этого злополучного дня и не было вовсе. Так, словно со мной не обращались, как с какой-то преступницей.

И вдруг… я улавливаю до боли знакомый запах.

— Я жрец Владычицы Небытия из монастыря Тайн Ночи, — голос старика растекается по залу, точно вода, вышедшая из берегов, — и я пришёл засвидетельствовать правду.

По залу прокатываются удивлённые шепотки: «Монастырь Тайн Ночи?», «Разве это не выдумки?», «О нём ничего не было слышно последние двести лет…». Но никто не смеет задавать вопросы напрямую, потому что жрец произносит это с такой незыблемой уверенностью, что даже у меня не возникает ни тени сомнений. А я ведь собственным внутренним зрением вижу его скрытую суть.

Вижу, как под обманчивым обликом сгорбленного старца пульсирует сокрушительная сила. Она тонкими незримыми нитями срывается с его костлявых пальцев и обвивается вокруг глоток моих недругов. Вижу, как под его белёсой радужкой переливается совершенно другой цвет — гранатовый с чёрными крапинками. Вижу, как под лысиной скрываются длинные красные волосы.