Книга Выбор леди Мэри, страница 26 – Надежда Соколова

Она произнесла последние слова почти шёпотом, и я заметила, как её взгляд упал на книгу, на её потёртую обложку, будто там хранились ответы, которые она искала. Я почувствовала, как внутри меня просыпается то же самое — детское, запретное, любопытное, — и это чувство было тёплым и одновременно щекочущим, как предвкушение праздника, который не должен был случиться. Может быть, из-за уютного света ламп, который делал стены мягкими и почти живыми, может быть, из-за усталости от серьёзных книг, которые мы перебирали весь день, но я вдруг услышала свой голос, произносящий слова, которые я не планировала:

— Давай попробуем. Только без колдовства, я хочу понять, как это работает.

Лидия так обрадовалась, что я почти испугалась — она схватила книгу обеими руками, прижала её к груди на мгновение, а затем уселась прямо на пол, у стены, под светом лампы, и я видела, как она начала листать страницы, шевеля губами, бормоча про себя и водя пальцем по строкам. Её движения были быстрыми, почти нетерпеливыми, и я заметила, как она слегка наклонила голову, чтобы лучше видеть текст в неровном свете.

— Нам нужна вода, — сказала она через минуту, поднимая голову и глядя на меня с тем же горячим блеском в глазах. — Чистая вода, лучше родниковая. И… свечи. Много свечей.

Я кивнула, чувствуя, как внутри меня разливается лёгкое предвкушение, и поднялась, оставляя её сидеть на полу с книгой на коленях. Я спустилась на кухню, ступая по холодным каменным ступеням, и воздух там был тёплым и пахнущим хлебом и травами. Я взяла кувшин с водой из колодца — она была холодной, и я ощутила её тяжесть, когда подняла кувшин, — нашла в шкафу большую глиняную миску, которую Эста использовала для теста, и прихватила связку свечей, связанных бечёвкой, из кладовой. Эста, стоявшая у очага, увидела меня, проводила взглядом, и я заметила, как её брови слегка поднялись, но она ничего не спросила, только хмыкнула и отвернулась к котлу.

В башне мы расстелили на полу шерстяной плед — тёмно-серый, мягкий, с вытертым ворсом, который я принесла из своей комнаты, — чтобы не сидеть на холодном камне. Я поставила в центр большую миску, и она глухо стукнула о плед, когда я опустила её на пол. Я наполнила её водой из кувшина, и вода, чистая и прозрачная, тихо плеснулась о края, успокаиваясь в тёмной глади. Лидия уже расставляла свечи вокруг, следуя инструкции из книги, и я видела, как её руки, дрожащие от волнения, аккуратно ставят их одну за другой, образуя круг. Всего их было двенадцать, как было написано, и я зажгла каждую от одной свечи, чувствуя, как тепло касается моих пальцев, и как воск, ещё мягкий, пахнет мёдом и дымом. Свет отражался в воде, и по стенам, по книжным полкам, по потолку побежали дрожащие блики — золотистые, тёплые, они танцевали в такт дыханию свечей, и башня казалась живой, дышащей вместе с ними.

— Гадание по воде, — прочитала Лидия вслух, и её голос прозвучал торжественно, но с ноткой неуверенности, которая делала его почти детским, — требует сосредоточенности. Смотри на своё отражение, не отрываясь. И мысленно задай вопрос. Когда отражение начнёт расплываться, приглядись — что проявится. А потом мы сравним со списком толкований.

Она замолчала, и я села напротив неё, на колени, чувствуя, как шерстяной плед мягко касается моих ног, и как холод от камня проникает сквозь ткань, но не мешает, а скорее помогает сосредоточиться. Тёплый свет окутывал нас, и я слышала, как свечи потрескивают — звук был тихим, сухим, успокаивающим, как треск старого дерева в камине. Сначала было немного неловко — сидеть так, на полу, напротив миски с водой, глядя на своё отражение среди танцующих огней. Мои волосы, распущенные и слегка растрёпанные от работы, упали на плечи, и я видела в воде своё лицо, бледное и сосредоточенное, с глазами, которые блестели в отражённом свете свечей. Я ждала, что ничего не произойдёт, что это просто детская забава, что вода останется водой, а я останусь собой, сидящей на холодном полу в старой башне.