Книга Выбор леди Мэри, страница 46 – Надежда Соколова

Седьмой день: утро без женихов.

Я проснулась с облегчением — это чувство пришло раньше, чем я открыла глаза, ещё в той тёплой, пограничной полосе между сном и явью, где мысли текут медленно и не требуют усилий. Комната была залита мягким, сероватым светом, который просачивался сквозь щели ставен, ложась на пол бледными, холодными полосами. Воздух в спальне был прохладным, но одеяло, шерстяное и тяжёлое, держало тепло, и я лежала неподвижно, чувствуя, как моё тело постепенно возвращается в сознание, как усталость, накопившаяся за неделю, отступает, оставляя после себя лёгкую, почти приятную пустоту. Я слышала, как за окном тихо шумит ветер, как где-то в коридоре скрипнула половица под чьей-то осторожной ногой, как далеко внизу, на кухне, звякнула посуда — и все эти звуки были спокойными, обычными, не несущими с собой ни тревоги, ни ожидания. Я повернула голову на подушке и посмотрела на окно, сквозь ставни которого пробивался свет, и поняла, что впервые за семь дней я не жду портальной вспышки, не прислушиваюсь к магии замка, не готовлюсь к очередной встрече, которая оставит после себя только холод и усталость.

Я медленно села, чувствуя, как одеяло соскальзывает с плеч, и как прохладный воздух касается моей кожи через тонкую ночную рубашку. Мои ноги коснулись деревянного пола, и я ощутила его прохладу, когда встала и подошла к окну, открывая ставни. Свет хлынул внутрь, и я увидела, как иней лежит на траве, превращая её в серебристый ковёр, как ветки деревьев покрыты тонкой ледяной коркой, сверкающей на утреннем солнце, как купол над замком мерцает спокойным, ровным светом, почти незаметным в ярком свете дня. Я стояла у окна, глядя на этот знакомый пейзаж, и чувствовала, как внутри меня разливается тихое, тёплое спокойствие, как воздух в комнате становится мягче, и как мои плечи, которые я носила напряжёнными всю неделю, наконец опускаются, освобождаясь от невидимого груза.

Я оделась — надела то самое шерстяное платье, которое было таким мягким и удобным, что я почти не чувствовала его на себе, — и спустилась вниз. Лестница была холодной под моими ногами, но я уже привыкла к этой прохладе, и она не была неприятной — скорее напоминанием о том, что замок жив, что он дышит вместе со мной. В холле меня встретил Жерар, стоящий у двери с привычной, спокойной выправкой, и я заметила, как его лицо, обычно непроницаемое, чуть смягчилось, когда он увидел меня.

Я прошла в малую гостиную, где на столе меня уже ждал завтрак — горячий чай в глиняной кружке, ломоть свежего хлеба с маслом, миска с яблочным повидлом, которое Эста приготовила на прошлой неделе. Я села у окна, взяв кружку в руки, и почувствовала, как тепло проникает через глину в мои ладони, согревая их. Я сделала глоток, и мятный чай разлился по горлу, оставляя после себя лёгкую, освежающую прохладу, и я смотрела на иней за окном, на то, как солнечный свет играет на ледяных узорах, превращая их в причудливые, мерцающие линии.

Я долго сидела так, не двигаясь, просто глядя на мир за стеклом, слушая тишину, которая была такой глубокой, что я слышала, как моё дыхание входит и выходит, ровное и спокойное. Я думала о прошедшей неделе — о старом графе, о молодом виконте, о бароне с его контрактами, о братьях, которые осматривали замок как вещь, о графе с письмом императора, о маркизе, который спросил меня о счастье. И я чувствовала, как каждый из этих визитов оставил во мне маленькую, почти незаметную трещину, но теперь, в этой тишине, они начали затягиваться, заполняться чем-то тёплым и мягким, что возвращало меня к самой себе.