Книга Прыгать с платформы запрещается, страница 27 – Татьяна Солодкова

— Послушайте, вы… — снова начал он, на сей раз куда менее дружелюбно.

— Нет, это ты послушай! — в запале рявкнула Женя. Они же вообще никогда друг на друга не орали. Тот раз при поклейке обоев после переезда в новую квартиру не в счет — кто может пережить ремонт без ссор? А так на повышенных тонах не разговаривали. Но сейчас Женя была сама не своя, несмотря на то что все вспомнила. — Мы в чертовой временной петле! Ты меня забыл! Я тебя забыла! С нашим ребенком что-то сделали!

— Вам лучше успокоиться… — кажется, Илья окончательно решил, что имеет дело с сумасшедшей.

Но до спокойствия Жене было далеко.

— Как умерла твоя жена? — спросила она в лоб.

— Что?..

— Как. Умерла. Твоя. Жена? — повторила Женя, чеканя каждое слово.

Илья на мгновение нахмурился, будто вспоминая.

— Мне кажется, это вас не касается. Кто вы вообще такая? — возмутился затем.

Однако Жене было достаточно и этого мига замешательства. Значит, его воспоминания тоже играли с ними злые шутки.

— А я, — грустно улыбнулась она, — та самая твоя жена, которую — внезапно! — не придавил грузовик и не сожрала акула.

— Так, ну все, — не выдержал он. — Я вызываю скорую.

— Да пожалуйста, — огрызнулась Женя и отвернулась. Уперла руки в бока и продолжила осматриваться.

— Черт, тут же связи нет! — спохватился Илья.

Но Женя его уже не слушала. Она вспомнила, в каком доме жила Дарья Сергеевна, старушка, присматривающая за Егоркой — в один из четвергов они с Ильей вместе заходили за якобы только его сыном к соседке.

Узнав забор, Женя сорвалась с места и бросилась в обратную сторону.

Стеша помчалась следом с громким лаем, чем переполошила всех собак на улице. Так что к нужному двору Женя подбежала под аккомпанемент десятка встревоженных собачьих голосов.

— Дарья Сергеевна, — ворвалась она в калитку, — здравствуйте! Помните меня⁈

Старушка, наклонившаяся было к клумбе, чтобы показать Егору какой-то цветок, медленно распрямилась и повернулась к ней.

— Доброго дня, — ответила, растерянно вглядываясь в незваную гостью. — Нет, простите. А должна?

Нет, конечно, нет. Никто здесь ее не помнит и не знает.

Женя ничего не ответила, в два широких шага преодолела расстояние от калитки до клумбы и опустилась на корточки перед Егором.

— Малыш мой, сынок, — позвала, заглядывая в лицо.

А он на нее не смотрел! Вообще! Взгляд мимо — на цветы на клумбе, будто рядом больше никого нет.

— Егор… — Женя протянула ладонь, коснулась его руки ниже короткого рукава футболки…

Пальцы будто дотронулись до какой-то ткани! Глаза видели, что она касается кожи живого ребенка, а ощущения говорили, что Женя трогает тряпичную куклу.

Она в ужасе всхлипнула, положила ладони на хрупкие плечи (тоже мягкие!), чтобы легонько встряхнуть сына и хотя бы так привлечь его внимание… Но тряхнула она лишь легкую, бескаркасную тряпичную куклу.

Осознание вновь ударило головной болью. Козни бабки-ведьмы не изувечили ее сына, не наслали на него неведомую болезнь немоты или что-то в этом роде. Это вообще не он, не Егор, ненастоящий! Настоящего Егора здесь нет!

Не выдержав ломоты в висках вкупе со страшной правдой, Женя плюхнулась прямо на землю и обхватила голову руками. Не Егор, манекен, и только она это видит и чувствует, в то время как для всех остальных он — оно! — живой ребенок.