Книга Доктор-попаданка. Без права лечить, страница 146 – ЮЭл

Я была уверена, что давно перестала об этом мечтать.

Оказалось, я просто запретила себе мечтать о том, чего не могла получить.

Леонард открыл коробочку. Внутри лежало простое кольцо из тёмного металла с маленьким прозрачным камнем. Никакой вычурности, тяжёлых узоров или огромных драгоценностей. Именно такое, какое я смогла бы носить, не снимая во время работы.

— Я не могу обещать тебе спокойную жизнь, — произнёс он. — Ты всё равно найдёшь человека, которого нужно спасать, даже если мы уедем на край света. Я тоже не обещаю перестать ввязываться в опасные дела. Скорее всего, мы будем спорить, ты продолжишь ругать меня за ранения, а я — запирать тебя дома, когда станет слишком опасно.

— Это не слишком удачная речь для предложения.

— Я ещё не закончил.

Мне пришлось снова замолчать.

— Но я могу обещать, что всегда буду возвращаться к тебе. Что не стану запрещать тебе быть врачом, даже когда буду бояться за тебя. Что построю столько школ, сколько ты захочешь, и найду любые книги, которые понадобятся. А если весь мир снова решит назвать тебя ведьмой, я встану рядом и объясню ему, насколько он ошибается.

У меня защипало глаза.

Я быстро моргнула, надеясь, что он не заметит. Разумеется, заметил.

— Адель, — сказал он уже тише, — стань моей женой.

Я смотрела на него и не могла ответить сразу.

Не потому, что сомневалась.

Просто в голове одновременно уместились две жизни. Та, первая, где я всегда откладывала всё личное на потом. И эта — короткая, опасная, наполненная людьми, которых я успела полюбить сильнее, чем считала возможным.

Я однажды уже умерла, так и не позволив себе жить.

Повторять эту ошибку не собиралась.

— Только при одном условии, — произнесла я.

Леонард насторожился.

— Каком?

— Ты перестанешь скрывать от меня ранения.

Он помолчал, явно обдумывая возможность обойти условие.

— Хорошо. Я буду сообщать о серьёзных ранениях.

— Обо всех.

— О тех, которые требуют лечения.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

— Ладно, — сдался он. — Обо всех.

— И позволишь мне осматривать их.

— Если ты не будешь специально давить на больное место.

— Ничего не обещаю.

Он тихо рассмеялся.

— Так ты согласна?

Я опустилась перед ним на колени, не обращая внимания на влажную землю, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Леонард мгновенно притянул меня ближе, одной рукой обняв за талию, а другой всё ещё удерживая открытую коробочку.

— Это означает «да»? — спросил он, когда мы отстранились.

— Это означает, что тебе придётся терпеть меня до конца жизни.

— Тогда согласна?

— Да, Лео. Я выйду за тебя.

Я шла по тёмным переулкам Восточного квартала, придерживая лекарскую сумку, которая при каждом шаге ударялась о бедро. Впервые вызвали именно меня — не Адель, не Эстер, не кого-то из старших лекарей, чьи имена уже знала половина города. Меня.

Раньше такого не случалось. Жители квартала терпеливо ждали Адель, даже если ради этого приходилось провести несколько часов у дверей лечебницы. Ей доверяли, потому что она никогда не спрашивала, кем был человек, где достал деньги и почему получил ножевую рану. Она просто мыла руки, открывала сумку и принималась за работу.

После открытия школы Адель всё равно продолжала приходить в Восточный квартал. Совет требовал её присутствия на заседаниях, ученицы засыпали вопросами, пациенты выстраивались у дверей новой лечебницы ещё до рассвета, а Леонард пытался хотя бы иногда увезти теперь уже беременную жену за город. Однако несколько раз в неделю она надевала простую одежду, брала потрёпанную сумку и шла туда, где люди всё ещё не слишком доверяли женщинам-врачам.