Книга Влюбленный Уайльд, страница 110 – Элоиза Джеймс

Аларик убрал руку с ее груди, потому что Уилла — его Уилла — заслуживает большего, чем быть просто соблазненной. Он хотел, чтобы она выбрала его по собственной воле, будучи свободной в своем выборе и в ясном сознании.

Он подтянул верх ночной сорочки обратно на ее плечи и стал целовать Уиллу очень сосредоточенно. Он хотел, чтобы она поняла, что даже если в доме и не хватает нескольких кирпичей, то это не имеет никакого значения, ведь они будут жить вместе под крышей этого дома.

Позже, оторвавшись от ее губ, он прошептал:

— Я велю каждый год сажать новые кусты роз.

— Что? — пробормотала она, ловя ртом воздух. Она вся трепетала в его объятиях — ее обуревало неистовое пламя страсти.

— У меня в поместье будет постоянно жить каменщик, — пообещал Аларик. Он положил руку на ее ягодицы и крепко прижал ее к своей жаждущей возбужденной плоти. — Я прикрою эту пьесу и никогда больше не напишу ни одной книги.

Обещания, вылетающие из его рта, удивляли его самого. И все же он чувствовал, что они правильные. Он никогда не писал книги ради тех, кто покупает медальоны с его именем и видит в нем романтического героя. Если уж на то пошло, он даже не подозревал об их существовании. Его истинным читателям нравились рассказы о дальних странах и экзотических обычаях. Их интересовал мир, а не он сам.

— Что вы сказали насчет каменщика? — спросила Уилла, растягивая слова: ее голос звучал сонно, а пальцы скользили по его спине.

Аларик думал про себя, что если он сейчас снимет жилет, то это не будет означать, что он ее соблазняет. И если снимет рубашку. Это будет… это будет галантно. Она сама просила его об этом без слов.

Он отступил назад, сорвал с себя жилет и стянул рубашку, и даже это показалось ему слишком долгим. Он заключил ее в плен своих рук и стал целовать чувственными, обжигающими поцелуями. Его поцелуи делали все, что хотело сделать его тело, — исследовали, ласкали ее, говорили с ней. Любили ее. Последнюю мысль Аларик отбросил.

— Это очень неприлично, — ахнула Уилла.

— С вами мне нравится вести себя неприлично, — прошептал он.

Она по-прежнему водила пальцами по его спине. Аларик был крупнее большинства англичан — физические нагрузки сделали его плечи шире. Он карабкался по горам, прорубал себе дорогу в непроходимых джунглях, проплывал под парусом через ураган. Активные движения изменили его тело.

— И вам, Эви, нравится неприличие, — добавил он.

Уилла положила руки ему на грудь, а ее темные ресницы опустились на ее щеки.

— Вы впервые видите обнаженного мужчину? — спросил Аларик.

Ее длинные, загибающиеся на концах ресницы затрепетали. При таком освещении ее глаза казались темнее колокольчиков, с которыми их обычно сравнивали. Но, возможно, дело было не в освещении, а в сильном желании.

— Да, — сказала Уилла. — Мне жаль, что первая обнаженная мужская грудь, которую я увидела, такая ущербная, с дефектом.

Аларик засмеялся.

Она легко провела пальцами по белому шраму, пересекающему его талию.

— Как появился этот шрам?

Аларик пожал плечами.

— Он от удара хлыстом. Разъяренный моряк успел ударить меня до того, как я сумел его обезоружить.

Уилла нашла еще один шрам.

— А этот?

Этот шрам был таким давним, что уже успел побелеть и стать плоским. Аларик не смог вспомнить его происхождение, потому что его разум был охвачен волной острого желания.