Книга Влюбленный Уайльд, страница 130 – Элоиза Джеймс

Аларик провел около часа, изучая расходную книгу кладовой, но его мысли то и дело возвращались к вопросу Уиллы про Горация. Вопрос был простой: каким человеком был Гораций? И это навело Аларика на мысль, что младшие Уайльды мало что будут знать о своем старшем брате, если вообще будут, и это совершенно недопустимо.

В конце концов он отложил бухгалтерскую книгу в сторону и начал писать историю из своего детства, о том, как однажды в декабре герцог Линдоу взял с собой семью в охотничий домик высоко в Пеннинских горах.

Гораций тогда выкопал для Аларика, Парта и Роланда дом в снегу: с двумя выходами и тремя отдельными комнатами. Отбросив серьезность, старший брат играл с ними, на четвереньках гонялся за ними по теплым снежным тоннелям, кричал зычным голосом, как великий воин, в честь которого его назвали. Это было, без сомнения, лучшее Рождество в жизни Аларика.

Он заканчивал писать, когда дверь вдруг резко распахнулась, и на пороге появился Норт.

— Она от меня ушла! — прорычал брат и громко захлопнул за собой дверь.

— Что? — Аларик поднял взгляд.

— Диана сбежала. Она от меня ушла.

— Проклятье! — Аларик бросил карандаш. — Чертовски не повезло.

Аларик знал, что дело, конечно, было не в невезении. Но загружать брата своим мнением относительно того, что конкретно эта женщина ему никогда не подходила и он может найти лучше, не стал.

Норт сорвал с себя парик и швырнул его на стул. Парик отлетел от сиденья и свалился на пол. Аларик с удивлением заметил, что его брат побрил голову наголо. Затем Норт снял камзол и швырнул его туда же.

— Она меня бросила, — повторил он, совершенно ошеломленный.

Аларик откинулся на спинку стула.

— Это произошло только что?

Норт шагнул к письменному столу и грохнул по нему кулаком.

— Она даже не оставила мне записки. Ничего.

Аларика разбирала злость на Диану Белгрэйв. Уйти без объяснений — это грубо и бесчувственно. Даже жестоко. Любому дураку было видно, как Норт ей предан.

— И ты знаешь, кто мне сообщил, что моя плаксивая и трусливая невеста сбежала в Лондон? — воскликнул Норт.

— Призм?

— Пруденс Ларкин! — взревел брат. — Этой упертой пуританке, которая несет всякую чушь, было доверено передать мне простое сообщение: «Мисс Белгрэйв передумала по поводу свадьбы».

— Я не знал, что их связывает что-то кроме поверхностного знакомства.

— Их ничего более и не связывает, — ответил Норт. — Как я понял, если бы Пруденс не увидела, как Диана ускользает, и не потребовала объяснений, Диана бы покинула этот дом, даже не потрудившись сообщить мне, что она меня бросает. Призму она солгала — сказала, что собирается посетить деревню.

Норт плюхнулся на диван и обхватил голову руками, стиснув зубы.

— Мне очень жаль, — сказал Аларик.

— Нет, не жаль. Диана тебе никогда не нравилась, и теперь ты лишь получил доказательства своей правоты.

— Я не питал к ней неприязни, мне просто казалось, что она не так сильно привязана к тебе, как ты к ней.

— Сильно? Да она вообще не была ко мне привязана! Она предпочла погубить себя, лишь бы не выходить за меня замуж.

— Разве она себя погубила? — Аларик никогда не обращал большого внимания на правила светского общества. Его брат кивнул. Тогда он уточнил: — Одним тем, что ушла от тебя?

— Она бросила наследника герцогского титула. — Норт заговорил немного спокойнее. — В следующем сезоне ее не пригласят ни на один бал. Если теперь вообще когда-нибудь пригласят. — Он уронил руки на колени и поднял голову. — Хочешь знать, что самое отвратительное?