Книга Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства, страница 48 – Ольга Иванова

— Бесподобно. Вы можете сделать меня богатым волосатым земледельцем, но не можете вернуть мне нормальный рост.

Я, уже чуть не плача, вытянула из самого низа сундука крошечный потрепанный клочок и встрепенулась:

— Подождите! Последняя надежда… «Шоколад «Возвращение»…

Я торопливо развернула его. Там было несколько строчек, еще и в стихах:

«Если шоколадный трюк не удался,

И результат тебя не радует,

Не ищи рецепт обратный в записях старых, усталых,

Ищи его внутри. Сильное чувство – вот твой антидот, не шоколад.

(Примечание для будущих поколений: не путать с «Шоколадом Возвращения Долгов»)»

Я уставилась на текст. Потом на Драконштайна. Потом снова на текст.

— «Внутри»? – теперь я разозлилась. – «Сильное чувство»? Это что, рецепт от мага-психолога?! Где конкретика?! Граммы какао, температура темперирования?!

Я с обреченным стоном плюхнулась на пол и зарылась лицом в гору бесполезных шоколадных рецептов. Поиски закончились полным провалом. Антидота не было. Были лишь расплывчатый, бессмысленный намек и маленький, очень раздраженный дракон, которому я не могла вернуть прежний облик.

В этот момент с полки что-то грохнулось. Пончик испуганно вскрикнул. Раздался раздраженный рык. Я подняла голову и опешила, не зная, плакать мне или смеяться: дракон сидел, весь с головы до ног обсыпанный блестящей пудрой для украшения.

— Все! Конец! – Пончик спрятался под стол. – Я его случайно опудрил! Теперь он меня точно прибьет! Прощай, жестокий мир! Прощай, тайный запас сыра под половицей! – И притворился мертвым.

Я же, не выдержав, вначале хихикнула, а после тихо рассмеялась.

— Чего веселишься? – Хорек приоткрыл один глаз. – Мне скоро конец, а ты хохочешь.

Драконштайн все это время сохранял яростное молчание и нервно сопел. И был одновременно грозным и… Милым.

— Придется вас помыть, милорд, – снова хихикнула я. И добавила: – Простите… Сегодня точно не ваш день.

Пока я отмывала дракона в тазике с теплой водой, он продолжал хранить молчание. В конце концов, чистый, слегка влажный и смертельно оскорбленный, он был завернут в полотенце и стал напоминать сердитый кулек с глазами-щелочками, из которых струился дым негодования.

Чтобы он быстрее просох, я перенесла его в гостиную к камину и уселась рядом с ним на подушки. Вскоре заглянула Хлоя, чтобы сообщить, что уходит и закроет лавку сама. Она сочувственно вздохнула, глянув на несчастного лорда Драконштайна, к которому так и не вернулся его человеческий облик, и пожелала нам удачи.

Пончик прикорнул на диване, и меня тоже начало клонить в сон. Не помню, как задремала и сколько прошло времени, но проснулась я от странного ощущения. Во-первых, было жарко. Очень жарко, будто я спала у раскаленной печи. Во-вторых, под щекой я чувствовала не шершавую поверхность ковра, а что-то твердое, гладкое и… живое.

Я медленно открыла глаза.

Первым делом мой взгляд упал на потухшие угли в камине. Значит, жар шел не оттуда.

Но потом я чуть скосила глаза и наткнулась на мощную, обнаженную мужскую грудь, на которой и покоилась моя голова.

Следом я увидела до боли знакомое лицо лорда Драконштайна. Его глаза были крепко закрыты, а дыхание – размеренное и ровное.

Он вернулся в свой облик. И был абсолютно гол. И, судя по всему, крепко спал.

В моей голове пронеслась целая кавалькада мыслей – от: «О боги, он вернулся!» – до: «О БОГИ, ОН ГОЛЫЙ!» и «Куда делось полотенце?!» И следом: «Как хорошо, что Пончика нет!»