Книга Шоколадное счастье дракона, или Развод не повод для знакомства, страница 50 – Ольга Иванова

— Все, можно смотреть, – напряженно сообщил Аррион, когда был готов.

Марго медленно обернулась. Он уже стоял у двери, полностью одетый, поправляя плащ.

— То, что случилось… – его голос вновь стал хриплым и напряженным. – Я полагаю, мы оба заинтересованы в том, чтобы эта… ночь… осталась между нами.

— Конечно! Абсолютно! Я уже все забыла!– торопливо перебила его Марго. – А вы, пожалуйста, забудьте о моей оплошности с шоколадом.

— Уже. – Уголок его рта судорожно дернулся, пытаясь изобразить улыбку.

Потом Аррион нажал на ручку двери и вышел.

Он все еще ощущал сладкий аромат ее волос, и самое нелепое – втайне желал, чтобы этот запах не выветривался как можно дольше.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Он словно отсек прошедшую ночь от зарождающегося утра. От реальности.

Я так и осталась сидеть на полу, прислонившись к дивану. В доме стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих углей в камине. Воздух все еще был пропитан его запахом – не просто запахом дорогого мыла и кожи, как раньше, а чем-то глубже, диким, дымным. Запахом дракона. Запахом него.

Я провела рукой по своему плечу, которым еще совсем недавно прижималась к нему. Кожа там все еще горела.

«Он был обнаженным», – снова пронеслась в голове мысль, от которой кровь прилила к щекам.

Весь этот абсурд: блестки, шипящий дракончик в махровом полотенце – все это сейчас казалось каким-то сном, глупым, веселым и даже приятным, но сном. И я поймала себя на мысли, что лучше бы он не кончался.

Но тут мой мозг, наконец-то протрезвевший от шока, выдал мне еще одну картинку, застывшую и спрятанную в памяти, как фотография. В тот миг, когда Драконштайн отпрянул от меня и сел, прикрываясь подушкой… в полумраке комнаты, при свете догорающих углей, я мельком увидела его спину и плечо. И на его коже был… узор. Словно тончайшая паутина из молний, только не золотых, а ледяных, синевато-белых. Сеть причудливых трещин, проступавших из-под кожи на его левом плече и уходящих к шее. Они не выглядели свежими, скорее… древними, вросшими в плоть. Как морозные узоры на вечном льду.

«Что это было? – задумалась я. – Шрамы? Но таких шрамов не бывает. Татуировка? Нет, это было… частью его».

Я ничего не понимала. И это непонимание вызвало странный, сжимающий сердце страх. Не тот панический страх, который был от его гнева в прошлом, а тихий холодный ужас от осознания, что у этого сильного, могущественного мужчины есть какая-то тайная хрупкая уязвимость.

Мои мысли прервало тихое шуршание.

— Пончик? – позвала я.

Из-за дивана показался розовый нос, а за ним – два хитрых глаза.

— Я… я все видел, – сообщил он. – Ну, почти все. Я спрятался, когда милорд превратился обратно. Это было страшновато, скажу тебе! Даже голым он вселяет в меня ужас. Чего не скажешь о тебе. Ты его разглядывала!

— Перестань! Ничего такого не было. – Я попыталась спрятать смущение за возмущением. – Делать мне больше нечего, как рассматривать его. Я что, голых людей не видела?

— Создавалось впечатление, что нет, – хмыкнул Пончик. – Та Марго, что была до тебя, так не смотрела на него. Правда, он и не приходил к ней голым.

— Хочешь сказать… – Во мне отчаянно боролись неловкость и любопытство, и последнее победило. – Лорд Драконштайн не приходил к своей жене… ночью?