Книга Неизбежность, страница 243 – Ева Яма

Я перевернулась на спину, взглянув в окно. Солнце было в зените. Значит, скоро пора выходить.

Пора надевать корону.

Примечание:

¹¹ Йа — (рек-ия на прото-германском) — Да.

¹² Хаймаз тайназ — вертаз тайназ — (рек-ия на прото-германском) — Твой дом — твой мужчина.

¹³ Сийо квимит. Ну ана виган — (рек-ия на прото-германском) — Она придет. Уже в пути.

¹⁴ Фрауйо ланго сокида тек. Вераз тайназ хальп ийо, вундаз тек гатавида. Вундаз варп. Ак скульда ганган ана вританаз. (рек-ия на прото-германском) — Богиня долго искала тебя. Твой мужчина помог ей, сделав тебя немного уязвимой. Ему было больно. Но он должен был идти по написанному.

Все собрались на полях. Сложили теплицы, собрав тот урожай, который можно было. Остальное сожгли. Теперь нам это не понадобится. Все тела тоже сожгли. Еще утром. Тяжелый дым от костров висел в воздухе, с привкусом пепла и чего-то сладкого, что я не хотела узнавать. Больных перенесли в дом, ближе к камину, в более-менее мягкие кровати.

Сейчас передо мной стояло около пятидесяти человек. Они смотрели на меня с надеждой и благодарностью. Вряд ли они понимали сложность моего выбора, но были искренне благодарны.

Хотелось улыбаться. Хотя бы сделать вид, что я рада. Но после такого разговора с Ником радость не подходила ко мне близко, боясь быть убитой.

Толпа расступилась, образовав узкий коридор для Ника. Он шел быстро. В руках блестело острое лезвие кинжала. Серьезность его лица говорила сама за себя: никакого веселья. Чистый расчёт.

Крейн встал напротив меня. Мики — следом.

— Я проведу церемонию, — обратилась она ко мне с натянутой улыбкой.

— Кто будет перевязывать наши руки? — шепотом поинтересовалась я, наклонившись к Нику.

Он отвернулся, смотря куда-то в толпу, и еле заметно улыбнулся.

— Эй! — ударила его по груди. — Ты вообще слышишь?

А потом он кивнул в ту сторону, куда смотрел.

— Она, — тихо произнес Ник, и улыбка стала шире.

Я обернулась.

Сердце провалилось в пропасть.

Мысли улетучились.

Во мне что-то ожило. Что-то, что я считала умершим вместе с той девочкой, которая когда-то делала снежного ангела, ловя снежинки ртом.

— Нора... — я не смогла сдержать слез. Как не могла не броситься в ее объятия.

Она крепко сжала меня. Как и я ее.

От нее пахло кузней, дымом и железом. Словно она была к ней привязана навсегда. Словно часть ее души осталась там, у наковальни, где она ковала свою новую жизнь.

Горло болело от кома, который все никак не мог провалиться или вырваться наружу со слезами.

Мы упали на колени.

Ее сердце так бешено билось. Она так боялась. И была так счастлива. Я ощущала это каждой своей клеткой. Каждой каплей крови, которая теперь текла во мне — густая, темная, чужая.

— Лира! — взвыла она, уткнувшись в мое плечо. — Ты паршивица!

Смех не сдержала ни одна из нас. И даже толпа не смогла.

— Я рада, что ты здесь. Я боялась, что ты не успеешь.

Немного отстранившись, я помогла ей встать и теперь могла разглядеть ее полностью.

Крепкое тело. Кажется, она стала выше. Волосы совсем выгорели, и теперь она была истинной уроженкой Солариана. Правда, глаза ее теперь не блестели озорством и уверенностью. Там была боль. И шрамы. Новые, грубые шрамы на руках. Шрамы, которые рассказывали историю, которую я не хотела слышать.