Книга Неизбежность, страница 95 – Ева Яма

— Госпожа, скоро прибудет целитель. Он спешит, значит и нам стоит, — говорила она, уже стягивая с меня одеяло и впуская в кожу холод.

Глаз все еще наливался тяжестью, как если бы под веком лежал кусок свинца, губа тянула и ныла при малейшем движении, но сильнее всего отзывалось плечо — глухо, настойчиво, с каждым вдохом напоминая о себе так, будто внутри что-то застряло не на месте.

Ночь не дала отдыха. Мысли возвращались к Рейнару снова и снова, будто цеплялись за него, как за занозу, которую невозможно ни вытащить, ни перестать чувствовать.

Мария помогла мне надеть платье в пол — простое, прямое, без лишней тяжести. Ткань мягко скользнула по коже, не давя на раны, и это казалось почти роскошью.

— Сегодня выходной, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Все отдыхают от занятий.

Кивок вышел медленным.

День без уроков казался подарком, но тело воспринимало его как отсрочку перед чем-то неизбежным.

Мария не успела закончить с волосами. Дверь открылась резко, и в комнату вошел Вальтер вместе с худощавым мужчиной, в котором с первого взгляда угадывалось что-то чуждое, холодное, как лезвие, оставленное на морозе.

— Элира, это королевский целитель — Керрос.

Мужчина склонил голову и сел, изучая меня так спокойно, будто перед ним стоял не человек, а задача.

— Подойдите.

Ноги сами сделали шаг. Внутри неприятно сжалось.

— Прошу не сопротивляться.

Это прозвучало почти мягко, но тело мгновенно напряглось, будто заранее знало, что будет дальше.

Керрос закрыл глаза. Несколько секунд тянулись вязко, как густой мёд, а потом он встал и выставил ладони.

И мир сорвался.

Тело оторвалось от пола резко, без предупреждения, будто кто-то выдернул меня из собственной кожи. В следующую секунду боль ударила так, что воздух в легких превратился в стекло. Она не была одной, а разорвалась на десятки разных ощущений. Голову сжало, ее будто обхватили железные тиски и начали медленно закручивать, выдавливая мысли, звуки, саму возможность дышать. В висках зазвенело, и этот звон быстро превратился в непрерывный гул, будто в черепе раздували раскалённый металл. Плечо вспыхнуло ярче всего. Казалось, внутрь запустили зверя с клыками, который рвал связки, цеплялся за кость и тянул, тянул, пока не начинало казаться, что рука сейчас просто останется где-то позади, отдельно от меня.

Я закричала, не узнавая собственного голоса. Он вышел хриплым, надломленным, будто его тоже разорвали на части.

— Не сопротивляйтесь! — крик Керроса прорезал боль, но не достиг ее глубины.

Тело выгнулось, как чужое. Мышцы напряглись до предела, позвоночник будто натянули, как струну, готовую лопнуть от малейшего движения.

— Пре... кра... ти... те... — слова рвались из горла, цепляясь друг за друга, но боль только усилилась, отвечая на каждую попытку сопротивления новым ударом.

— Элира, не бойся. Это необходимо, — голос Вальтера доносился будто из-под воды, глухо, отдалённо, и в нем не было той мягкости, на которую хотелось опереться. Только контроль. Только требование выстоять.

Горячая волна прошла по лицу, и глаз вспыхнул так, будто под веко вогнали раскалённую иглу и начали медленно проворачивать. Кожа натянулась, затрещала, а затем будто разошлась и срослась снова, оставляя после себя пульсирующее жжение.