Книга Голос крови. Антология, страница 44 – Эдуард Шауров, Влада Медведникова, Алекс ТекилаZZ, и др.

Так надеялись смерть отвести от Урук а. Но ночами страшились дома покидать. Так дни проходили, убивала луна, и близился праздник.

— Луна ушла, — сказала Тику.

Они сидели на крыше, на плетеных циновках, и смотрели вниз. Звезды отражались в водах канала, и город темнел впереди, словно огромный курган, словно гряда облаков. Вдалеке мерцали огоньки двигались, вспыхивали и гасли — священная река очищала душу и тело, и в ночь перед праздником люди молились на берегу. Ветер доносил обрывки музыки, ритм барабанов и звуки струн.

— Завтра праздник, — сказала Тику.

Эррензи лег, заложив руки за голову. Его волосы разметались по циновкам, а глаза сейчас казались темнее ночи.

— Праздник — прекрасное время, — отозвался он и улыбнулся. Тику знала эту улыбку, жестокую и легкую одновременно. Она означала, что впереди кровавое веселье, и можно забыть об однообразии и скуке. — В праздник люди беспечны, они пьют и веселятся, и оттого кровь их много лучше…

— Да, завтра в храме Иннаны, — согласилась Тику.

Завтра… Огонь будет гореть в огромных чашах при входе, и порог переступят те, кто постился этой ночью. Придет царь, верховный жрец Ану, и сочетается священным браком с богиней. Так будет завтра. Так было каждый год, и до того, как Тику родилась, и после того, как покинула родной город. Каждый год люди празднуют священную свадьбу, оплодотворяют земли Урука.

Тику видела много праздников, но уже давно не входила в храмы. Ей не о чем было молиться и незачем приносить жертвы.

— Ты пришел за мной в полнолуние, — сказала Тику. Хозяин не шелохнулся, и она не знала, слушает он ее или нет. — Если бы пришел на две луны позже, меня отдали бы в храм Иннаны, и я осталась бы там.

Эррензи приподнялся на локте. Мгновение он смотрел на Тику, а потом спросил:

— В храме тебе было бы лучше, чем со мной?

— Нет! — тут же ответила Тику и прижала руки к груди. — Я рада, что ты пришел тогда. Если бы ты пришел позже, я была бы в храме, и ты не смог бы забрать меня.

— Вот как? — усмехнулся Эррензи.

Одним движением он выпрямился, взял ее за руки, до боли сжав запястья, и притянул к себе. Теперь они были совсем близко, и Тику видела, как сплетаются теки в его глазах.

— Если бы ты была в храме, — сказал он— я забрал бы тебя из храма. Разве я не говорил тебе, что боги над нами не властны?

— Но… — Тику запнулась и склонила голову.

В воздухе плыл запах ила и теплой воды, запах земли и первых всходов. Издалека по-прежнему доносился стук барабанов, а совсем близко перекликались речные птицы.

Эррензи взял Тику за подбородок и заставил поднять взгляд.

— Говори, — велел он.

Тику вздохнула и на миг закрыла глаза. Если он накажет меня, то в этом будет лишь моя вина. Разве можно было спорить с ним?

— Я была бы рабыней Иннаны, — тихо проговорила она. — Разве ты посмел бы забрать меня у богини? Иннана рассердилась бы на тебя, а гнев ее страшен.

— Разве я человек? — спросил Эррензи и тряхнул головой, отбрасывая волосы с лица. — Почему я должен бояться ее гнева? Что она может нам сделать? Если мы захотим, мы и кровь богов будем пить!

Эррензи вдруг замолк и еще крепче сжал ее руку. Его глаза словно посветлели, и он рассмеялся, коротко, еле слышно. И прежде чем он заговорил. Тику уже знала — Эррензи решился на что-то такое, чего они не делали прежде. А, быть может, и никто никогда… — Зачем нам ждать до завтра? — проговорил Эррензи, все еще улыбаясь. — Наш праздник начнется этой ночью. Идем! Хочешь узнать, какая на вкус кровь Иннаны?