Книга Я и Я, страница 122 – Иван Наумов, Андрей Силенгинский, Сергей Доброхлеб, и др.

А дальше… Рев мотора, почти как у реактивного истребителя, порыв ветра и звук глухого удара. И когда я поднял голову, то увидел, что от самой красивой женщины России осталось лишь… Нет, пожалею вас, опущу подробности. Хотя у меня это зрелище навсегда отпечаталось в глазах, мог бы очень красочную картинку нарисовать. Уж подобрал бы нужные слова. Вывернуло бы вас наизнанку, гарантированно.

Я медленно поднимаюсь и в каком-то странном отупении, еле передвигая ноги, бреду к лежащему на дороге телу.

Опять рев мотора, визг тормозов, запах горелой резины. Рядом останавливается тот самый джип. Из него вылезает очень прилично одетый молодой парень с хорошей спортивной фигурой. Слегка пьяный, но на ногах стоит вполне уверенно. Он смотрит сначала на меня, потом на то, что осталось от Марины. Затем с каким-то непередаваемо тоскливым выражением в голосе говорит: «Вот, мля, швали всякой развелось, по улице человеку нельзя нормально проехать, нах!..»

И тогда впервые словно что-то взрывается внутри меня – волна ярости, злости, ненависти. Я бью его сначала левой рукой, затем правой. Бью как-то почти инстинктивно, неправильно, вроде того, что в боксе называется «удар открытой перчаткой», но результат оказывается впечатляющим.

А потом, стоя на коленях, бьюсь и бьюсь головой о бампер его джипа, словно хочу смыть кровь Марины своей кровью…

Такая вот история. Разумеется, это мелкое происшествие в выпуски телевизионных новостей не попало, в центральные газеты тоже. Если только где-нибудь в Интернете случайно можно было прочесть. Помните, может быть? То ли сын министра национальной безопасности кого-то сбил, то ли кто-то сам под колеса его машины взял и прыгнул.

Как мне потом следователь сказал на очередном допросе: «Министр национальной безопасности у нас один, а всяких …дей – завались, даже в другие страны вовсю экспортируем…» Мысль он, правда, не закончил, как-то не подумал, что я в наручниках с места могу через стол перепрыгнуть и плечом ему челюсть сломать. Все-таки мастер спорта по прыжкам в длину когда-то был.

Сломанная челюсть при вынесении приговора тоже была принята во внимание судом. Как отягчающий факт. Вот так, по совокупности, – десять лет в колонии строго режима.

И тут как раз наша Народная Дума закон приняла. Новый высокогуманный закон. О легализации Диких Боев (они до того были вне закона) как средства альтернативного отбытия наказания за особо тяжкие преступления. А дальше – как всегда. В смысле, хотели как лучше, а получилось как всегда. Не работает на практике новый хороший закон. Пока сам Верховный Управляющий как-то не упомянул об этом на очередной встрече с избирателями. Четвертый срок, понимаете ли, не шутка. Иностранные наблюдатели и все такое. Словом, вот хороший закон приняли, а механизмы реализации до конца опять не проработали. Прямо как с монетизацией льгот история получается.

Кого отбираем-то для участия в этой Программе? Молодых – негуманно: вот ему сейчас двадцать лет, через десять лет на свободу выйдет – еще молодой, жизнь впереди. Пожилых – тоже негуманно: просто зверей кормить на виду у честной публики. Значит, получается, около тридцати пяти – сорока лет – самый тот возраст. Желательно из бывших спортсменов, чтобы хоть какой-то шанс был. Мы ж цивилизованная страна, а не Гондурас там какой.