Онлайн книга «Я и Я»
|
Я подхожу к креслу, кладу Мушке руки на плечи. Она никогда не запрещает мне смотреть – вроде бы не нажили мы секретов за те три года, что живем «полувместе». Сизый, бледно-голубой, едва розовый – цветовая гамма форума вполне сносно имитирует настоящий рассвет. Вглядываюсь в пиктограммы. Леди-Солнце, властительница врат Суталя, – огненная корона прически, бледное высокомерное лицо. Интересно, перевоплощение в крови у любой женщины? Волосы Таси черны как ночь. Как мои. Когда мы спим, в черном облаке шевелюр, размазанном по подушкам, я не всегда могу различить, где кончаюсь я и начинается она. Но в Хетьме она – неприступная рыжеволосая дива, стерегущая какой-то вход или выход. Стараясь побороть раздражение, спрашиваю: — А как в это играют? И чувствую, как отчуждение, застывшее в ее осанке, повороте головы, напряжении плеч, стремительно тает, развеивается, уступая дорогу моей настоящей Таське, которая, черт возьми, любит меня. Которой хочется делиться со мной своими дурацкими выдуманными новостями, дворцовыми сплетнями, слухами о далеких войнах, виртуальными достижениями Леди-Солнце на службе мага-регента Альмено. — Тебе правда интересно? – Мушка ликует и даже не пытается скрыть это. Нет. Мне хочется порвать твои карты, разбить монитор об пол и попросить тебя никогда больше не ходить в Хетьму. Ни в сети, ни в реале. Вернуть ту Таську, которая тысячу дней назад спросила меня, что я рисую. Которую еще сто тысяч лет хочу видеть рядом с собой. И я отвечаю: — Ага! * * * Пейзаж с натуры – не мое. Ненавижу ранним утром раскладывать мольберт где-нибудь на бульваре, игнорировать прохожих, вечно глазеющих исподтишка, греть замерзающие пальцы, вместо работы думать о застывающих ногах. Маленькая церквушка на фоне осеннего перелеска упорно не хотела переползать ко мне на холст. Дурачилась четвертое воскресенье подряд. То прикинется расписным чайником, то железобетонной мертвечиной. Никак не получалось ухватить такую спокойную и понятную – вот она, разуй глаза! – благость. Голые ветки, первые мазки инея на жухнущей траве, отсыревшая штукатурка стен. Золотой блик на незамысловатых крестах, изодранные облака гонит прочь еще теплый ветер. Я плелся назад как побитая собака. Голодный, злой, полуслепой в ранних сумерках, решил срезать угол до метро через пустынный школьный двор. В спортзале горел свет, запотевшие стекла в высоких окнах – почему без решеток? – подрагивали в ритм звучащей изнутри музыке. Музыке странной, не диско и не латине. Что под такую можно делать? — Раз… поворот… назад… связка… Все-таки танцы. Что-то индийское, но объевропеенное, подстеленное хорошими ударными, сдобренное спецэффектами. А сквозь осевший на стекла пар я увидел размытые цветные пятна. Сиреневые, бордовые, бирюзовые очертания девичьих фигур то замирали, то начинали метаться, как мотыльки перед яркой лампой. Я остановился на полушаге, а руки уже сами раскладывали треногу и стягивали через голову изрядно потяжелевший к вечеру мольберт. — Поворот… руки не опускать!.. Мухина, на счет «три»!.. Из темного цветного хаоса вдруг выпорхнул сгусток оранжевого пламени. Девушка оказалась почти напротив меня, но уследить за ее танцем было невозможно – слишком быстрый каскад па превращал ее в пляшущий огонь. |