Книга Дети войны, страница 55 – Влада Медведникова

— Ты знал, – говорю я.

Я не смотрю на него – не хочу видеть, как мой лучший друг отводит взгляд, как ищет слова. Даже если ему никто не рассказал, он не мог не знать. Он – глава прорицателей и видит скрытое.

— Я должен был молчать. – Эркинар касается моей руки – жест примирения, раскаяния и тревоги. – Старшая звезда велела мне.

Я хочу сказать ему: «Что ж, ты хороший предвестник, всегда делаешь то, что тебе велят. Молчишь, когда просят молчать, никогда не нарушаешь волю старших».

Эта мысль звенит от яда, и я сдерживаю ее. Я успокаиваюсь – словно против воли. Гнев гаснет, день светлеет, прохладный ветер дурманит, как дым в чертогах пророчеств, голоса птиц сплетаются в колдовскую песню.

Я отдергиваю руку. Моя злость не могла сама схлынуть так быстро, это Эркинар ее рассеял.

— Прекрати, – говорю я ему.

Мы стоим друг напротив друга, противоположности, черный и белый свет. Моя сила разрушает, его сила проникает за грань и исцеляет душу, а прикосновение – успокаивает тревогу. Я столько раз просил его не делать так.

— Прости, – говорит Эркинар. Он смотрит мне в глаза сейчас. Может, он и не думал отводить взгляд.

— Если бы я не простил тебя, – отвечаю я, – разговаривал бы с тобой по-другому.

Дурманящий покой исчез без следа, и мой голос звучит слишком резко, слишком зло. Я знаю, я не прав, но не могу сдержаться. Мой лучший друг столько лет смотрел, как я живу с покалеченной памятью, и молчал об этом, не выдал себя ни в снах, ни наяву.

— Не проси прощения, – говорю я ему. – Лучше помоги Рэгилю. Помоги Арце.

Эркинар сжимает мою руку – и я чувствую, как обещание бьется в его ладонях. «Я помогу, – говорит биение его крови. – Я обещаю».

Я киваю.

Мне пора, я должен отправляться на берег. Туда, где ждут мои предвестники и корабль, окрашенный цветом войны.

Все было таким привычным и знакомым: чуть приметная дрожь сиденья, гул двигателей, небо за прозрачными бортами машины. А качающаяся палуба, соленые брызги и тлеющий в груди страх уже потускнели, как утром тускнеют воспоминания о кошмарном сне.

Мы возвращались с тренировки.

Мне все еще сложно было называть выход в море тренировкой, он больше походил на испытание. Но мы в очередной раз устояли перед бескрайней стихией, и теперь машина несла нас домой.

Я улыбнулась, удивляясь своим мыслям. Чуть больше недели прошло – а лагерь преображения уже стал моим домом.

Машина разворачивалась, шла вниз. За бортом теперь проносилась земля, приближалась с каждым мгновением. Я взялась за поручень, подалась вперед – хотела увидеть, как мы будем садиться.

Пальцы пилотов скользили по панели управления, клавиши загорались цветными огнями. Поляна поворачивалась, черные тела машин внизу вспыхивали, отражая солнце. Двигатели пели все громче, и разговоры тонули в их шуме. Но воины нашего отряда не замолкали, смеялись, пытались перекричать гул турбин, и море отдалялось от нас, думать о нем не хотелось.

На тренировках, среди волн и на берегу, мы слышали приказы Мельтиара, повиновались его словам, и все мы, даже крылатая четверка, были одним отрядом, одной душой и сердцем. Но сейчас личные предвестники Мельтиара летели в своей машине. Здесь остались только младшие звезды, и я без труда различала, кто с кем связан незримыми узами. Отряд вновь распался на команды, все сидели по двое, по трое, касались друг друга, говорили между собой. Четыре команды, и только я устроилась в одиночестве, с краю, молча держусь за поручень и сжимаю оружие.