Книга Дети войны, страница 57 – Влада Медведникова

Киэнар видел меня на борту корабля, видел меня в море. Видел, как мне страшно, считает, что я недостойна отправиться в путь, недостойна быть среди лучших.

Воздух, мгновенье назад золотой и прозрачный, потемнел, зазвенел обидой и злостью. Я не отдернула руку – пусть Киэнар знает, что я чувствую.

— Не тебе решать, – сказала я.

— Да, – согласился Киэнар. Он смотрел теперь вниз, на опаленную двигателями землю. – Но ты можешь попросить Мельтиара.

Пытаясь успокоиться, я сделала глубокий вдох, отсчитала девять мгновений и сказала:

— Я думала, ты хотел, чтобы мы воевали вместе.

— Да, – кивнул Киэнар и махнул рукой, будто не в силах объяснить. – Конечно! Но это другое… Тебе лучше остаться. И всем младшим звездам лучше остаться.

Я знала, мне нельзя ссориться с ним. Он – личный предвестник Мельтиара, одна из самых ярких звезд.

— Не тебе решать, – повторила я. – А Мельтиар уже решил.

И, повернувшись, зашагала вниз, к шатрам и шуму лагеря преображения.

Я шла и пыталась сдержать мысли – но не получалось, они жгли меня изнутри.

Если Киэнар считает, что я недостойна плыть, то что думают все остальные? Что они думают обо мне?

Подойдя к шатру, я поняла – Мельтиар внутри. Услышала зов его силы, непререкаемый и темный, звучащий в глубине моего сердца, там, где движение крови каждый миг возрождает искру жизни. Я чувствовала сияние этой силы в земле под ногами, словно Мельтиар шел передо мной, и я ступала за ним след в след. Я почти видела, как сила потоками разбегается по лагерю, мчится к каждому воину, искрится, как реки темноты. Я вдохнула ее. Она наполнила меня уверенностью и жизнью, помогла не думать о словах Киэнара.

Как странно – даже во время сражений я не ощущала так ясно нашу силу, силу войны. Но я столько дней и недель провела рядом с Мельтиаром и теперь все чувствую ярче.

Я невольно улыбнулась и откинула дверной полог.

Мельтиар обернулся, поймал мой взгляд и вновь склонился к расстеленной на столе карте. Шатер был залит светом. Белый шар покачивался под стропилами, сиял, и еще один стоял возле постели. Тени бродили по полотняным стенам, сплетались на полу.

Я подошла, села рядом с Мельтиаром, взглянула на карту.

— Сюда мы плывем, – проговорил Мельтиар и указал на неровное вытянутое пятно среди синих волн.

Это была не обычная карта, не та, которую нам показывала Тарси перед началом войны. На карте Мельтиара были все миры: все части суши и все моря. Передо мной лежала картина великого пространства, изображение блуждающей звезды – той, что называлась домом, и чье имя не носил никто. Я смотрела на нее, превращенную из сферы в плоскость, и пыталась представить, какой ее видят те, кто живет на звезде войны. Если там есть люди, то кто-то из них носит имя нашего дома, смотрит ночами на голубой немерцающий свет, следит за его петляющим путем.

— Смотри. – Мельтиар коснулся белых очертаний у края. – Это сердце льда. Всего миров пять, и наш мир лежит к юго-западу. И если отправиться в путь, если переплыть море…

Он замолк, словно споткнувшись об эти слова, и я замерла.

Он уже говорил это мне в тот день, когда я нашла его на равнине возле гор, среди пыли и вереска. Говорил за миг до того, как очнулся.

Словно услышав мои мысли, Мельтиар нашел мою руку, сжал ее – как тогда. Его чувства затопили меня: горечь, радость, надежда.